Дальше документы. Брачный обыск, как это называется: священник обязан установить, что препятствий нет. Кто такие жених и невеста, сколько им лет, не венчан ли кто прежде, не родня ли. Бумаги, свидетели, подписи. У меня документы в порядке. У Анны паспорт в саквояже, который сняли с поезда вместе с ней. Уже что-то.

Дальше сама церковь. Анну везти туда нельзя. Венчать больную можно, но не в палате по собственному усмотрению. Для таинства вне храма нужно особое разрешение, и дает его не приходский батюшка.

И наконец, священник. Ему предстоит обвенчать несовершеннолетнюю графскую дочь без родительского дозволения, в госпитальной комнате, зная, что высокопоставленный граф потом будет лютовать.

Это должен быть какой-то особенный батюшка.

Я вспомнил, что у меня есть знакомый, который профессионально занимается невозможными делами. Каждый день. Служба такая.

Я поднялся и вышел в коридор.

Люди Ракитина продолжали дежурить при госпитале с ночи покушения, и к ним здесь успели привыкнуть. Ближайшего я нашел у выхода из барака — немолодой, с суровыми морщинами на лбу.

— Голубчик, — сказал я. — Найдите Андрея Платоновича. Срочно.

— Что передать?

— Передайте, что дело не терпит. Пусть приезжает как можно скорее.

Он посмотрел на меня, ничего не понял и побежал. Объяснять ему что-либо было лишним.

Ракитин появился через двадцать минут. Он вошел быстро, на ходу расстегивая шинель, и еще от двери спросил:

— Что? Японец заговорил?

— Нет. Дело важнее.

Ракитин остановился. Дел важнее информации от японца в его картине мира было немного.

— Слушаю.

— Мне жениться надо.

Пауза вышла длинная. Ракитин смотрел на меня и, судя по глазам, проверял сначала себя — не ослышался ли, потом меня — не заговариваюсь ли я после бессонных ночей.

— Сейчас? — подчеркнуто вежливо уточнил он наконец.

— Желательно.

Он медленно стянул перчатки, сунул их в карман и сел на подоконник.

— Так. Рассказывайте.

Я рассказал. Без лирики. Анна согласна. Ей семнадцать, она несовершеннолетняя. Отец — граф Батурин, живет в Италии, дозволения на брак не даст никогда, спрашивать его мы не собираемся. Ждать, пока ей исполнится двадцать один, я не хочу. Обычный священник от такого дела шарахнется, и правильно сделает: нарушения налицо, а жалоба графа потом дойдет куда следует. И последнее: в церковь Анну сейчас не повезешь, венчать можно только здесь.

— И потому, Андрей Платонович, решайте.

Ракитин выслушал все это с каменным лицом.

— Вообще-то, — заметил он, — я занимаюсь жандармерией. Государственные преступления, шпионаж. Я, конечно, еще перечитаю должностные инструкции, но вроде устройство браков по моему ведомству не проходит.