— Отвлекитесь ненадолго. Или рассмотрите свою работу более широко.

Он побарабанил пальцами по подоконнику. При этом он смотрел не на меня, а в окно, на двор, и что-то там прикидывал.

— Есть один человек, — сказал он. — Священник, который вашего графа Батурина точно не испугается.

— Почему?

— Потому что он вообще ничего не боится. — Ракитин поднялся с подоконника. — Сидите тут и никуда не девайтесь. Сейчас пошлю за ним.

Он вышел, отдал распоряжение кому-то из своих и вернулся. Мы устроились в ординаторской, и, пока ждали, Ракитин рассказал про этого человека. Послужной список выходил занятный.

Отец Павел Зубов, лет сорока четырех. Сын священника, семинарию окончил, а сана принимать не стал — пошел на службу. Захотелось приключений или чего-то такого. Несколько лет прослужил в Отдельном корпусе жандармов, и какое-то время, между прочим, под началом самого Ракитина. Следователь был отличный, из лучших. Умел разговаривать с людьми так, что они рассказывали больше, чем собирались, и потом сами не понимали, как это вышло. Всегда был за справедливость, причем любой ценой. Карьера шла в гору, но вдруг он подал в отставку. Без скандала, без причины, просто подал — и вернулся туда, откуда начинал. Женился, принял сан. Уже несколько лет священник, на войну поехал добровольно, служит при лазаретах.

— Почему ушел? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Ракитин. — И никто не знает. А спрашивать его об этом не советую. Не потому, что обидится. Просто не ответит. Уже тысячу раз спрашивали. Но вам такой упрямый ведь и нужен, правильно?

Отец Павел приехал через полчаса, и я понял, что представлял его себе неправильно. Я ждал батюшку. А вошел человек, которому ряса была узка в плечах, как перешитая с чужого плеча шинель. Высокий, широченный, движения быстрые. Руки крупные, крепкие, с широкими ладонями. Борода короткая, зато усы… Роскошные, густые, с подкрученными концами — таким усам позавидовал бы любой гусарский вахмистр.

— Андрей Платонович. — Он коротко поклонился Ракитину, и было видно, что эти двое знают друг друга давно и хорошо.

— Отец Павел. Спасибо, что быстро. — Ракитин показал на меня. — Вот жених.

Отец Павел осмотрел меня с ног до головы. Вроде не поморщился, и это уже хорошо. Потом батюшка-гусар посмотрел на дверь дежурки.

— А невеста?

— Там, — сказал я. — Она больна. Лежит после заражения крови, поднимать ее нельзя.

— Так.

Он сел, положил руки на колени и стал спрашивать. Сколько невесте лет. Чем больна. Давно ли пришла в сознание. Кто ее лечит. Я лечу? Так. Лечащий врач женится на своей больной, которая только что была при смерти. Что говорит отец невесты. Отец не говорит ничего, потому что не знает. Дозволения, стало быть, нет.