— Им нужно, чтобы это было напечатано на нужном бланке нужным ведомством, — произнес Сазонов. — Хирургическое общество для военно-санитарного управления не указ, Вадим Александрович. Общество — это ученые господа в Петербурге, которые спорят о своих материях. А военное ведомство слушает только военное ведомство. Есть табель имущества. В табеле вашего прибора нет. Нет в табеле — значит, получается, нет и вопроса. А чтобы прибор попал в табель, его должна одобрить военно-медицинская ученая комиссия, а она соберется, дай бог, через год, а соберется — будет спорить еще год, а пока она спорит, солдаты под хлороформом будут синеть и помирать по старинке. Вот вам вся арифметика. Я эту породу знаю тридцать лет.
— То есть отказ.
— То есть отказ. По их линии — именно так. — Сазонов снял очки, потер переносицу и надел обратно. — Но не спешите сильно расстраиваться. Стену эту мы обойдем, коль не удается сразу пробить ее в лоб. Позвольте представить: доктор Погодин, Сергей Аркадьевич. Уполномоченный врачебной части здешнего управления Красного Креста.
Незнакомец в кресле привстал и подал мне руку.
— Наслышан о вашем приборе, — сказал он.
— Вот с этого места, Сергей Аркадьевич, извольте вы, — сказал Сазонов. — У вас лучше выйдет.
Погодин сел удобнее и заговорил.
— Дело обстоит так. Военное ведомство вам отказало, и, честно вам скажу, иначе оно поступить и не могло. Не потому, что там сплошь дураки, а потому, что оно так устроено: пока новинка не прошла все круги их канцелярии, для них ее нет. Это не злой умысел, это машина, и спорить с машиной бессмысленно. И вот тут в дело вступаем мы.
— Красный Крест.
— Красный Крест.
Он кивнул.
— Общество частное, хоть и под высочайшим покровительством. Живем на пожертвования и сами решаем, на что их тратить. Табель имущества нам не указ. Достаточно решить, что вещь спасает жизни и что деньги найдутся. И то и другое в вашем случае для меня очевидно.
Так-так-так. Отказ военных был, оказывается, еще не конец истории.
— Про ваш прибор я узнал не из записки Глеба Ермолаевича, — продолжал Погодин. — Раньше, из Петербурга. Я слышал о спорах в Хирургическом обществе. Для меня это не диковина из маньчжурского барака, а вещь, о которой в столице говорят. И скажу вам то, чего вы, может быть, не знаете: кое-кто из наших врачей покупал такие приборы сам, в частном порядке, на свои деньги, не дожидаясь табелей и комиссий. Порознь, тихо, но покупали.
— Не знал, — честно признался я.
— А это так. Новое всегда сперва идет тихо. — Он чуть улыбнулся. — Так вот, я приехал сегодня не разговоры разговаривать. Я хочу видеть прибор в деле. Не на словах, не в записке. Показать можете?