— Он согласен, — за меня ответил Анхесенамон, положив руку мне на плечо.

И тут же её отдёрнул, когда проскочил электрический разряд. Вряд ли древний человек знает, что это такое, так что даже предположить не могу, что он себе навоображал.

В любом случае, испугался он скорее от неожиданности, чем от боли или реального страха перед колдовством. В каких-то обстоятельствах он вообще мог бы посчитать удар током признаком благоволения богов.

Увидев испуг, нубиец расхохотался.

— Расскажи, что происходит, — я решил уточнить не условия дуэли, на которую меня вызывают, а общую обстановку. — Зачем всё это? Ты же знаешь, царь Нимаатра, жив, невредим, здрав, соберёт такую армию, что у вас не получится выстоять.

— Если бы у Двух Земель не было великого колдуна, то чем больше воинов приходило, тем больше становилась бы наша армия, — разговор продолжился через переводчика.

— Поэтому ты не решаешься напасть сейчас? Боишься, что большая часть армии развернётся против тебя?

— Одна битва не имеет никакого значения. Много лет назад уже было противостояние междумангу юга и севера. Пришло время для ответа.

— Зачем тебе дуэль? Ты вон какой большой, а я мелкий. Результат очевиден, — я продолжил вести себя в соответствие с физическим возрастом.

— Ни ты, ни я не имеем значения. Важно,мангу чьих земель сильнее. Чьи боги дарят больше силы. Мы не будем сражаться телом. Это будет противостояниемангу .

— Мы заключим договор на тысячу лет, — выступил вперёд Анхесенамон. — Если Афарэх победит, нубийские колдуны больше не пересекут второго порога Великой реки.

— А если проиграет? — над нашим здоровяком нависла туша ещё больше.

— Скажи, — нашего командующего массой не испугать.

— Ваши воины уйдут!

— Нет! Договор не о воинах. Только о колдунах. Пусть воины Куша и Вавата делают то, что считают нужным.

Крупные мужчины опять принялись сверлить друг друга взглядами.

— Мне больше ничего не надо, — сказал Мазига и перевёл тяжёлый взгляд на меня. — Если я выиграю, то всё возьму сам.

Он опять посмотрел в глаза Анхесенамону:

— Договор заключён!

— Слова? Мы запишем его на папирусе.

— Наш народ не владеет способом записать звуки. Пишите, что хотите. Мне достаточно сказанного.

— Когда ты проиграешь, кто станет выполнять сказанное тобой? — ехидно заметил Анхесенамон. Особенно мне понравилось «когда», а не не «если».

— Вот мои свидетели, — колдун не стушевался. — Мой ученик и преемник сообщит всем.

Вообще, договор с точки зрения египтян этого времени совсем не то же самое, что в более поздние времена. Это не текст, а лишь сообщение о самом факте заключения сделки. Подписью служит отпечаток большого пальца. У важных господ есть ещё личные печати, но они не аналог подписи, а для сохранения тайны переписки: свиток оборачивают бечёвкой, залепляют глиняным комком, и ставят оттиск. Аналогом личной печати у простых людей служит оттиск ногтем, но как правило если писец регистрирует договор в храмовой книге, уже факта записи достаточно.