Ну и Ленка принялась корябать гоблинские матерные закорючки. Вот что в них было хорошо, так это то, что пусть «временные», но посильнее одноклассников прочих видов.
В общем, Ленка стоянку обматерила, апельсин умеренно-тихо стенал в стиле: «о горе мне, позор на мои вислые усы и вислую жёпу» и все такое. Ну даже жалко его, наполшички, да.
Наконец, всё было готово, ну и я стал проваливаться в небывальщину, имея в виду «ощущение» нечистика. И провалился.
Небывальщина была почти такой же, как в реальности, за исключением полного отсутствия травы — гладкая, глинозёмистая потрескавшаяся земля. И голубое, почти белое, небо вверху, без солнца. Оно само давало вполне дневное освещение.
Ну и ветер, ветерок, дуновения всякие просто копошились и подпрыгивали. Более того, они были не просто колебаниями воздушных масс, а именно некими ощутимыми объектами в небывальщине, заметными даже взгляду.
А я, поматывая металлическими полосами своей нижней половины, двигал к огуевшему гую. Последний, несмотря на то, что был «ветер», ощутимо уступал неторопливому мне в скорости: в этом месте была важна не стихия и что-то такое, а именно сила. В которой я превосходил данного гуя на порядки.
Первое время паразит явно пытался от меня удрапать, но расстояние между нами сокращалось — двигал он «ввысь» и где-то на «километре» (в кавычках, потому что не было не только ориентиров, для определения расстояния, но и само расстояние было весьма относительной вещью) стал что-то шаманить небывальщиной.
И чего енто ты такой гуй сотворить хочешь, с интересом причувствовался я, продолжая двигать за ним. И, судя по всему, гуй захотел скоратить мне время погони: он завернулся в этакий «плащ» из воздуха, пропитанного небывальщиной. Что, если бы не чувство души, меня могло бы и обмануть, даже в небывальщине.
А так — я изобразил «движение по инерции», пролетая неподалёку от спрятавшегося. А тот, в полном согласии с описанной природой, метнулся мне за спину, и шелестящим шёпотом произнёс:
— И что понадобилось почтенному Ксян Вану от ничтожного дяосюэгуэя? Айа-ма-я, почтенный!!!
— Айа и твоя, — признал я, перетаскивая зашупаленную тушку нечистика перед свои бессмертные очи.
Хоть посмотрю на извращугу неприличного, перед тем как наносить справедливость с занесением.
11. Азиятское гуйство
Кривляющийся и строивший из себя потерпевшего (ни хрена он ещё не потерпел, я даже не начал, да) нечистик был настоящим гуем, как он есть. Может даже на «Х», прямо скажем.
Выглядел он как ОЧЕНЬ уродливый и корявый младенец: росточку в нём метр, не больше. Грязно-синяя пупырчтая кожура. Коротенькие и пухлые трёхпалые нижние ноги, кривые, как будто этот гуй веками с лошади не слезал. Верхние руки были длиной до условной земли, но тоже пухлые и трёхпалые. Обвислая кожа шарообразного торса прилагалась. Пухлые младенческие щёки, скрывающие нос и губки бантиком. При этом маленькие, крысиные глазки — просто две блестящие чёрные пуговицы, зыркающие на мою персону. И череп — деформированный, огромный, с тремя «гребнями», центральным и, соответственно, по бокам.