Ну и на определённом вираже-уклонении равнул в тучу. Под визжащий и одновременно громовой вопль испуганного нечистика. Разряды молний-небывальщины концентрировались, но уже позади меня. Акасита банально не успевал, а я хоть и тратил энергию на пробой небывальско-воздушно-водяной взвеси, но упорно пёр к «центру».
И, через несколько секунд, упёрся в явно биологическую плёнку. Просто не успел затормозить, блин, пробурил, как нож масло. С отчётливым ощущением боли в небывальщине куски стенки живого пузыря стали смыкаться. А я офигело оглядывался — я был именно в пузыре, в центре которого была… планета.
Ну, не планета, конечно. Но висящее в воздухе сферическое, метров ста диаметров, нечто. Сад, с миниатюрными дереввьями, травой и прочей какой-то там фигнёй растительного типа. Довольно симпатичный, но сюрреалистичный до небывальщины, заставляющий вспомнить французского аэронавта и сказку о Маленьком Принце.
Но это была не она, так что я просто свернул тросы, пока я ещё какого разора непредвиденного не учинил. Хотя наготове держал, чтоб Акасита не учинил предвиденного разора уже мне, да.
И стал аккуратно приближаться к этой «планете». Потому как ничего больше внутрях облака не было, и акаситьим духом от этого планетоида отчётливо и однозначно несло.
14. Обижаемый хранитель
Приближался я и фигел. Зелёнка тоже, оттекстив мне на визор: «Непонятно, но красиво О_о». Дело в том, что планетоид был покрыт небольшими деревцами, кустарниками, бабочки там всякие порхали. И вообще — красиво и этакой «довольной энергией» оттуда разило, очень приятной такой, как человеку, так и нечисти-духу.
Сложно сформулировать, не покой какой дурацкий, но и не бессмысленное дёрганье и подпрыгивание. А именно такая ПРАВИЛЬНАЯ энергичность, направленная на дело, а не на всякую херню. Которой, стоит признать, большая часть нас всех, большую часть времени, мается.
Но ощущения ощущениями, но у нас вроде как поединок по праву Силы. И то, что я ничего опасного в этом странном пространстве не ощущаю, никак не показатель, что Акасита не усыпляет мою бдительность. И уязвит расслабленного и лопоухого Кащея крапивой какой, лютой. Если чем-то не похуже.
Так что начал я аккуратненько к этому саду-планетоиду приближаться, приглядываясь и вчувствуясь. И продолжал фигеть: одно из полушарий этого планетоида занимал город из цветов. Натуральных цветов, в которых жили, копошились и подпрыгивали цветочные человечки. С центральным лотосом, здоровенным таким, видно, что-то вроде ратуши. И красивым, заразой. И пахнут приятно, даже в небывальщине, мдя.