— Не звиздите! — возмутился я. — И вообще — пойдём этого апельсина ушастого слушать!
— Пойдём.
10. Ветром надуло
Так что, убедившись в безопасности визитёра, высунули мы с Ленкой физиономии из Трака. Апельсиновый и остроухий пухлик подскакал, лапки то молитвенно складывал, то театрально заламывал.
— Сам небесный император устроил нашу встречу… — заречетативил апельсин.
— Здорово, — прервал я трындёж. — Елена Зелёнка, Кащей Бессмертный. Надо чего?
На это у остроухого произошёл явный сбой системы — он подвис, начал загибать пальцы и вообще, занимался мыслительной деятельностью. Наконец, через минуту, его операционная система и переферийное ПО справилось с задачей:
— Я, уважаемый Бессмертный, Маблунг, скромный предводитель каравана, следующего из Благословенной Поднебес…
— Охренительно приятно, Маблунг. А теперь к делу: что у вас стряслось? И что нам за это будет? — вновь вклинился я в велеречие ушастого. — И хорош трындеть не по делу. Трындеть надо исключительно по делу, — отрезал я, под суровые кивки Вредной (хотя губы у Зелёнки подрагивали, хех).
— Проблемы? — через полминуты выдал апельсин результат своих размышлений.
— Могу устроить, — честно ответил я. — Хорош, давай конкретно: что за нечистик, в чём проблема? Я его не чувствую, — отметил я.
— И в сети ничего такого нет, — махнула ушами Зелёнка.
— Да достанется проклятый дяосюэгуй на поругание самым…
— Ясно. Лен?
— Противоречивые данные. Дух-следопыт, проказник в ночи. Воздушный, судя по всему, — значительно посмотрела на меня Зелёнка, поклацав по кнопочкам.
— Ясно. В Железных вратах подцепили? — уточнил я у апельсина.
— В Яшмовых!
— Монопенисуально.
— Э-э-э… почтенному виднее…
— Вот да. И?
— С Ворот проклятый гуй не даёт нам покоя!
— Угу. Лен, какого хрена мы этого гуя не чувствуем и не фиксируем?
— Одна из базовых характеристик данного нечистика — «скрытность». Вдобавок его, скорее всего, нет тут — появляется на закате, уходит с рассветом.
— Точно так, Мудрая…
— Это я — Мудрый. А она — Вредная, — уточнил я.
— Как будет угодно почтенным.
— А я не против!
— Прибавка к Имени? — ехидно уточнил я, тонко намекая, что это не просто звуки.
— Эээ… не знаю, думать надо, — признала Ленка.
— Угу, — подтвердил я. — Так, что творит этот гуй? Какого гуя он к вам привязался? И вообще, давайте детали, — затребовал я от апельсина.
И распелся Маблунг цитрусовым механическим соловьём, на тему того, что караван прошёл ущельем. «Разорение, гневящее Небесного Императора — половину товаров оставили проклятым яоугаям!» — плакался торгаш, что в общем, и логично.