— Угу. От нас и хотят, чтоб мы поняли, а чего ему надо, — согласно помахала ушами Зелёнка. — Так-то и в Хрустальном, и в Светлом с Шишковом…
— Как-как? — ржанул я.
— Ну название по-эльфийски — Нисемород, все Шишково называют, так и переводится, — захихикала Ленка.
— Наполшишечки, куда деваться, — утончённо пошутил я под смех Зелёнки.
— Хи, да. В общем, они готовы переезжать — условия жизни у них последний месяц совсем плохие, им и так селения Конфедерации гуманитарную помощь оказывают. Но пока держатся.
— Что-то особо полезное у них? — уточнил я.
— Ну так, не незаменимое, но в общем — успешные селения. Были, — выдала подруга.
— Да и вообще, бегать от нечистиков — дело не самое правильное, — отметил я. — А у Малахитницы спрашивали? Всё же озеро и шахта — на её территории бузит. А то как-то неохота самому спрашивать.
— Это ты у меня молодец, что неохота, — собственнически покивала зелёная вредина. — Но ничего. «В своём праве» — больше ничего не сказала.
— Значит — «по правде», — задумался я. — А вообще — этот Йын кто таков?
— А непонятно, сама сейчас искать буду, — признала Ленка. — То что смогли найти — от духа трикстера, до второй ипостаси демиурга Мира. Тёмная ипостась, — уточнила она.
— Ну не знаю, по-моему — светлые и весёлые шуточки, — задумался я. — Просто концентрация великовата, а так — самое то.
— Мне тоже смешно, — покивала Зелёнка. — Но ты — злодей.
— А ты — вредина, — покивал я.
— Но меру надо знать, — хором заключила злодейская и вредная чета, хихикая на два голоса.
— Так, ладно, я искать. Но вообще — берёмся? — уточнила Ленка, берясь за маску.
— Вообще — я «за». Интересно, да и нужно, в общем-то.
— Интересно и нужно, я тоже «за», — согласно мотнула ушами Ленка, одевая маску.
2. Ударный лесоповал
После двухчасовых разборов и поиска Зелёнкой всего, что есть, выяснилось, что про этого подлючего сукина Йына ни черта толком не известно. То ли дух, то ли божество. То ли трикстер, то ли Аццкий Сотона. Озеро, например, в легенде фигурировало, точнее, в одной из десятков полностью противоречивых легенд. Якобы этот Йын в этом озере сидит и вылезти ни хрена не может. А само озеро нарыдали вдовы убитых в междоусобице трупов, которых друг с другом стравил этот нечистик.
Далее, роща — тоже фигурировала. Именно берёзовая. Она, видишь ли, священная до дрожи поджилок, в ней Мировое Древо, берёза которое, обитает. И этот Йын рощу эту просто… хранит. И всё. То есть браконьерам, вольным и невольным, мстит с размахом, но не более.
При всём при этом он умудряется: всех нахрен ссорить, распространять болезни и вообще гадить. И, внезапно, живёт под землёй. В восемнадцати домах, со своими дюжиной (или одиннадцатью) дочерьми. Нахрен шесть лишних домов — неизвестно. Но когда Йын топит стальную баню — земля наверху горит. Ну это вроде как в шахте, да. Гигиена в йыньем семействе — на первом месте.