Впрочем, обидеться мне не дали, а вихревы жёны приглушёнными голосами пропищали, что это Имя почтенного на нихонском.
— Варвары какие, — под кивки Вихря слегонца поглумился я. — Ладно, веди.
Помахал лапой и под пожелания всякого хорошего попарил, не торопясь, за нечистиком. Ну а что, у меня с этой Акаситой и так, и так в планах поговорить. Думал, прорываться придётся, а тут сами зовут. Да я только «за», широко оскалился я, а нечистик аж шарахнулся от моего добродушного бессмертия.
Но не улетел, а уверенно вёл меня к небольшому пику на краю ущелья. Вершину которого скрывала совершенно чёрная, невозможная, ну в общем — небывальская туча. И присутствие этой Акаситы чувствовалось всё сильнее, по мере приближения.
А вот нечистики, которые были «рядом с папкой», явно разлетались в стороны. И это мне не то, что не нравилось. Просто указывало на то, что нечистик-князь настроен на возможный конфликт, оберегая подчинённых-энергодоноров от возможной опасности. Или просто заботится — и такое возможно, чай, не чиновник какой.
Но, в любом случае: я летуч, могуч и тросоват. И может получится ВЕСЕЛО, начинал умеренно веселиться я, на всякий случай.
13. Небывалая небывальщина
Наконец, нечистик подлетел к зоне «уверенной видимости» и срулил нафиг. Удивлённая Зелёнка сообщила, что таких нечистиков не содержит ни один из бестиариев сети, да вообще — не бывает. Элементы его — есть у ряда нечисти. А скомпонованные вместе — химера неприличная, и такого не бывает.
— Конечно не бывает. Это же небывальщина, — оттекстил я.
— Очень смешно:-Р
— Не очень. Лен, тут место, где нечистики размножаются половым путём. И люди и металюди, судя по тобой же сообщённому — не всегда самые желанные партнёры.
— Хм.
— Вот да.
— Это получается — четыре нежитетипа. Как?!!
— Жертва групенсекса, — мудро отметил я под ржущий смайл Зелёнки.
И показался этот самый Акасита. Могуч в небывальщине, факт. А внешне он и был этим чёрным облаком, точнее оно было его «одеждой-кожей». Из которых торчала редкостно омерзительная чёрная ряха. С плоским и широким носярой, огромной треугольной пастью, из которой вываливался токий и острый язычина. Зубья в пасти были острыми, скорее свойственными пресмыкающемуся или рыбе — ни резцов, ничего такого. Чисто клычины.
Буркалы этого акаситы были вытаращены до натуральной круглости, бровищи мохнатые подняты как бы «в удивлении». И огромное всё, между буркалами метра полтора. Ну и покрыта эта отвратительная ряха частой чёрно-седой шерстью. Как и пара когтистых трёхпалых лап, торчащих из облака рядом с рожей.