— Нет.

— Значит, потом разберёмся. А пока — мне интересно. И с этим Акаситой поговорить бы не помешало, всё же был заказ, да и плату взяли.

— Интересно и надо, — согласилась Ленка.

Аж голубоватую полупрозрачную черепушку у меня над плечом проявила. С огромными гоблинскими ушами, хулиганка, хмыкнул я. А черепушка на меня ехидно повзирала и стала с интересом осматриваться.

А мы парили по направлению к горе ущелья. Где в пещере было… довольно уютно. Ну, для азиятов всяческих, которым нормальные троны и кресла не положены. Три человечки, вполне сносные на вид, пара беременна. И орчиха (нормальная, а не свинорылая) гоняющаяся за салатовым, ржущим бутузом, с развевающимися бело-прозрачными патлами. Довольно… интересный гибрид, не мог не признать я, когда Вихрь заловил спиногрыза, резко переставшего ржать, и помахал им передо мной.

— Муж наш, — начала орчиха. — А кто наш почтенный гость?

— Сам Кащей Бессмертный. Царь и чернокнижник, Судья, — прогудел ветер.

— Счастье посетило… — и начали бабы всячески кланятся и славословить.

Ну, в целом, за нечистика можно только порадоваться. И за баб тоже — если их как «живой товар» отдали — не самая приятная жизнь у них была.

Только это всё замечательно, но благолепие это строится на целенаправленном обдирании торговцев. Вообще, их ободрать в умеренных масштабах и разочек — не самое страшное. Даже на пользу бывает, хотя оплачивается всё равно покупателями, в итоге.

Но с Вихрем на эту тему говорить смысла нет. Он в починённо-симбиотическом положении под этим Акаситой. А тот правила определяет, так-то, видно — Вихрь и трудиться бы ради семейства стал. Впрочем, он «гайцовскую смену» так и воспринимает: не ломает ничего, не мечется на воздусях.

Поговорил я с нечистиком, подарки из себя-бензобака извлёк и отдал. Ну, как-то неудобно выходило без них. И тут у входа в пещеру всплеск небывальщины. И появляется редкостно противный, искривлённый уродец. Серый, лысый, с суставами, принципиально вывернутыми противоположно нормальному расположению. С чёрными пятнами и белым туманом, вместо ладоней и ступней.

— Акасита-сама требует от незваного гост… ита-та-та, почтенный!

— Чегось? — ласково улыбнулся я затросенному нечистику. — Тре-э-э-эбует? У го-о-о-стя?

— Бессмертный, ты… это…

— Сам разберусь, — просил я затруднённому Вихрю, на что он радостно закивал.

— Почтенный Фуметсу-сама, почтенный Акасита-доно, со всем уважением, передаёт вам приглашение на беседу, — выдал вывернутый, подрагивая.

— Вот, что тросы животворящие творят! — отметил я. — А чего это опять меня обзывают?