— От Фэя? муточнила Ленка.
— Нет, это тут народ и живое умирает. А матюги буддистские не дают некросу развеяться, так что хрен что поймёшь, — пояснил я. — Ладно, Лен, схожу я, наверное, с каким-нибудь монахом пообщаюсь.
В общем, со всеми предосторожностями выбрался я из Трака и потопал по расползающейся слизью, рассыпающейся трухой и вообще — дохлой траве. И вообще — неприятно и болезненно всё. Даже солнце светило как-будто гнойный светом… хотя и не как будто, дошло до меня: сама суть небывальского воздействия этого Фэя придавала и визуальную, и в «ощущениях» болезненную окраску.
Дошёл до какого-то домика, засунул морду — лежат, страдают-болеют, к диалогу не способны, мдя. Но центральный храмовый комплекс с кучей народу, если тут кто-нибудь коммуникабельный есть, то только там.
Подошёл я к мостику, через неглубокое ущелье. Сам мостик разделял «огородную» часть от храмового комплекса, а вот речка внизу ущелья… Мдя, точно Фэй этот: обмелела, фактически болотная жижа вяло переваливалась по дну ущелья. Потопал я по мосту, как вдруг пара каменных фигур… ну вроде львов, хотя рожи какие-то непонятные. Но гривы были, факт!
В общем, пара фигур, сидящих на верхушках столбов моста, полыхнули небывальщиной и стали на меня грозно зыркать.
— В монастырь, понять что происходит, зла не желаю. Возможно — помогу, — оттранслировал я посыл в небывальщину статуям.
Последние через секунду синхронно кивнули, повернули башки ровно и замерли. Ну а я потопал к самому большому зданию-пагоде. И звуки оттуда барабанные разносились, и небывальщиной разило, да и живых душ дохренища было.
19. Плевок в душу
В общем, всунул я морду лица в полуоткрытые каменные ворота центрального капища. Капище было лютое по размерам, серого камня с искрой, ну и симпатичное такое. На детскую игрушку-пирамидку походило, точнее пятёрку таких, соединённых зданиями.
Ну да ладно, сунул я морду и увидел такую картину:
В огроменном внутреннем дворе, который так и хотелось назвать плацем для парадов, валялась куча народа. На подстилках, носилках и просто на травяных подстилках. И изволила эта куча болеть, страдать и помирать. По крайней мере, парочка точно отдали Будде душу, пока я жалом ознакомительно водил.
При этом, среди нескольких тысяч вдохновенно страдающих и помирающих (мощный двор, без шуток!) сидели скинхеды в простынях. Эти страшные люди били в барабаны и ликовали неприятностям окружающих… Но вообще — колдовали, конечно, своими барабаны. И матерились по буддистски, то ли сутры, то ли мантры, то ли тройной гаутамистый загиб. Не в курсе я. И в общем — помогали. Потому что в домишке, куда я заглянул, валялись однозначные трупы, там только небывальской волей в полуразложившихся телах душа держалась.