— А то мы сейчас займёмся не этими двумя, — тыкнул я на обзорный экран. — А этими двумя, — потыкал я в нас. — Дело приятное, хорошее, но мне интересно.

— Ммм… — вредничала вредина, принимая всякие позы. — Ну ладно, уговорил, — смилостивилась она, добавив, убегая: — Мне тоже интересно.

В общем, через пару минут мы спустились к люку, в который я высунул трос, потом морду лица и рявкнул в сумерки еле заметным фигурам:

— Идите сюда уже! И говорите, что от моего Бессмертия надо!

Фигуры замерли, полминуты постояли, но после моего хмыка подскакали к люку и… бухнулись на колени, стуча ни в чём неповинную землю лбами.

— Босьо, молю о милости! — голосил парень.

— Будем вашими покорными слугами! — голосила лисодевчонка.

— Стопэ! — заголосил я.

Повчувствовался вблизи — человек и метачеловек, ни артефактов, ничего. Искренне трясутся и надеются. Ну… несколько тросов оставлю, а так запущу в трак, узнаю, что надо. И Ленка послушает.

— Так, встали и пошли сюда. Расскажите обстоятельно, что, как и нахрена, — провозгласил я.

И встали, и пошли. За стол я этих деятелей посадил и начали они свой рассказ, прерываемый нашими вопросами и уточнениями.

Выходила картина, несколько хуже благостного сословного общества, которое было на первый взгляд. Хотя ушастый мне, скорее всего, не врал и даже не лукавил. Просто не задумывался, блин!

Так вот, выходила такая весёлая картина, что большая часть нежити подпитывается виталом, которое Ци, низших сословий. Это у них налог такой, регламентированный и по очереди. И прямо скажем, не слишком красивая практика, особенно при учёте того, что часть нечисти обслуживает интересы высших сословий, в общей жизни города не принимая участия от слова «вообще».

Ну это-то ладно, штришок на не слишком приятной картине, не слишком приятный, но опять же — живут как хотят, их дело.

А вот что нихрена не ладно — это то, что один из нечистиков берёт не витальность, а жертвы. И не просто, а раз в месяц ему жертвуют двух разнополых детей, от шести до десяти лет.

По жребию, чтоб его. И добровольно — водный оборотень не «вымогает». Я-то думал, как и офигевшая Зелёнка, что плодовитость полей — некробюрократы. Авотхрен — это некий оборотень-водяной, локальный «владыка» прибрежных к поселению вод. Насколько он именно «владыка» и в какой иерархической структуре находится с речным мохнатым червяком — чёрт знает. Но плодородие огородов — его лап дело. И «за ради общего блага» ему жертвуют детей.

Ну, вообще, если бы это касалось выживания населения городишки — я бы поморщился, но понял. Слеза младенца стоит ровно столько, сколько вода и соль, и если бы без этой жертвы десятки, а то и сотни с тысячами погибали — без вариантов, жертва нужна.