— Так ты про совсем? — удивлённо захлопала ресницами супруга. — Как-то… ну я не знаю. Наверное, интересно разочек, но я как-то к мужу в виде человека привыкла.

— С тентаклями, — покивал я.

— Ну-у-у…

— Вот да. Но вообще, я как раз об этом и думаю. Как слиться с артефактом, сохранив человеческое тело и облик, как один из вариантов.

— И что? — заинтересовалась Ленка.

— Теоретически — да. Я могу прорасти в металл, любой, сделав его собой и приняв в себя его свойства.

— Как колосс против орды.

— Угу, примерно так. Но он и станет «телом». Вот и думаю, как бы мне на двух табуретках усидеть.

— У тебя зад узкий, — ехидно выдала вредина, осмотрев соответствующую деталь.

— Может и широким быть, — злодейски оскалился я.

— Не надо, — всполошилась Ленка. — Меня и так всё устраивает.

— Меня тоже, — признал я. — Но сама возможность интересная, полезная. Буду, наверное, теперь принципиально врастать в байк на дела. Ну и прикидывать опытным путём, как бы эту метаморфозу сохранить, а нам за это ничего не было.

— Плохого, хорошего нам надо, — логично уточнила Зелёнка под мои кивки.

В итоге опять становился я киберкентавром, философски рассуждая — то ли я такой же озверевший псих, то ли просто совпадение. Да, в общем-то, пофиг, заключил я, под рёв металла делая круг на заднем колесе.

— А в кабину ты не попадёшь, — отметила Ленка, осматривая мои габариты.

— Ну да, просто подгони Трак к реке, — пожал плечами я.

— И на визор тебе картинку скину, — согласно махнула ушами Зелёнка и ускакала.

Трак вскоре подъехал к реке, в полукилометре от каменных мостков с финтифлюшками, которые использовались для жертвоприношений. А припёршаяся к нам парочка, как доложил Трифон, так и дрыхла в кладовке, уснув только под утро. Ну и чёрт с ними, и им, и нам спокойнее.

И вот, от ворот города появилась процессия: пара спиногрызов, явные дети парочки, девчонка постарше, чисто человеческого вида. И мальчишка помладше, с явными чертами лисицы. В общем-то и неудивительно, совсем карапузы, пережившие конец, часто металюдизировались по образцу родителей.

И четвёрка сопровождающих, с надутым чиновником, на летучем диване, на этот раз человеком. Этот свинотрах прогундел что-то вроде «как здорово, что вы вот здесь сегодня жертвопринеслись!» и свалил. А карапузы, держась за лапки, явно не испытывая восторга, потопали к мосткам.

Ну а я отрыл аппарель и, с металлическим «БУГАГАШЕНЬКИ!» рванул к мосткам. Что у меня заняло не более секунды: всё же байк — мща.

А нечистик уже пёр на берег. Точнее на мостки: морду воплощения он выбрал в виде довольно приглядной бабищи, с добро-ласковым выражением на ряхи. И тонкие пальцы белоснежных рук, ухватившиеся за мостки, стали первым аккордом в этом заказе. В смысле пальцы, после хлёсткого удара тросом остались, а выпучившая в изумлении буркалы женская ряха — булькнула в реку.