Так, ладно, это у нас сон, точнее — та часть небывальщины, которая как-то со сном связана. И очень она небывальская. И прикольная, отметил я какой-то сорняк, принявший при моём приближении вид Зелёнки в очень интересной позе. А колёр у него и так почти подходящий был, хех.

Но жить тут не стоит: свихнусь нахрен. Больше, чем есть. И полетел я зеркальному водопаду, бьющему в зенит. Сказать, что в небо — не выходило. Потому что этого неба толком-то и не было.

Полюбовался я своей небывальской рожей. Ну-у-у… в теле я девчонкам больше нравлюсь, факт. Хотя девчонки разными бывают, а Ленка меня вообще любит.

Рожа же была из покрытого тонким слоем мышц и кожи черепа. Очень тонким, прямо скажем. И буркалы зелёным светом мерцают, и рога металлические в виде короны на черепе. Кащей, как он есть, оценил я и решил, что буду гордиться. Ну не печалиться же мне? А на окружающих… окружающих!

Стопэ! Этак я чуть не забыл, а на кой, собственно, болт я в небывальщину провалился! Небывальщина или я раздолбай? А, пофиг, наполшишечки всё!

И стал я пытаться почувствовать уже знакомое присутствие пакости. Пакости вообще, кстати, вокруг было немало, а вот пакость конкретная… Хм, странно. Конкретная пакость чувствовалась в расположенной неподалёку луже.

— Вылазь, сволочь! — поорал я в лужу.

Сволочь не вылезала, что неудивительно. Но попробовать было надо. Подумал я, да и запустил полоску металла в лужу. Лужа оказалась без дна, пошуровал я в ней металлическим щупалом — ничего не нащупал. Даже стенок, или чего-то такого.

— И тут меня норовят посадить в лужу, — посетовал я.

Непонятно откуда раздался громовой гогот — очевидно, сволочи, которая меня в лужу посадить хочет. Но сколько не вчувствовался — сволочного ржуна не почуял.

— Охренительно смешно, — буркнул я, вызвав ещё один взрыв гогота. — И не хрен зыркать! — устыдил я полутораметровый, зыракющий на меня глаз.

Глаз устыдился, зыркать прекратил. Ну а я поморщился, да и сиганул в лужу. Ну а что делать ещё, если сволочь не появляется?

В луже было несколько более… ну скажем так, материально, чем в месте, в котором я был до лужи. Повис я в воздухе, первым делом проверил — а проснуться, точнее — очнуться из нового места смогу?

И, судя по всему, смогу — даже веками задрожал, в последний момент «удержавшись». А то, блин, заново всё начинать.

Округа «нового места» или логова сволочного Крюхера — тут чёрт знает, не радовала, от слова «совсем».

Ночь, какая-то поганая снежная буря, холодрыга, при этом — ощущение влажности и слякоти. Такое, вот прям эталонное ощущение «мерзких погод». Хотя, сам себе напомнил я, не «прям», а так и есть. Очевидно, созданное, чтоб к Крюхеру на обеденный стол народ пёр.