— Сволочи, попадётесь ещё мне, — посулил я неведомым сволочам, отряхнулся и отряхнул байк, посмотрел в небо. — Ладно, убивать не буду. Руки-ноги поотрываю только, — смягчился добрый я.

Просто небо, пока я дремал-медитировал под тяжёлый рок, налилось синевой, и вообще — сумерки близко.

Надо думать. Вроде бы, бедолаги, схарченные нежитью, на своих двоих двигали. И, соответственно, будет сейчас перформанс: «Кащей в шкуре Красной Шапочки в ночном лесу». Шапки вокруг не наблюдается, шкуру хрен сдерёшь. Ну, будем считать, ангельская проканает. И корзинку из тросов плести не буду — не аутентичненько выйдет, ржанул я.

Оттолкал байк в лес, рявкнул на округу: «Присмотри!» — на что ветви и ветер в них отчётливо прогудели: «Присмотрю, не беспокойся…»

И потопал по обочине, метрах в пятнадцати от шоссе, напевая про себя «Эй, маленькая девочка!» кровавых ведьм. Очень атуражненько выходило, да.

Смеркалось. Натурально, без шуток — смеркалось. Песенка пелась. А я нарезал петли и зигзаги вокруг автобусной остановки. Может, и не важно, но хотел момент с появлением нечисти из человеческих строений точно установить, на всякий.

И вот, уже почти в темноте, от остановки, на грани чувствительности, шибануло даже не возмущением… рябью небывальщины. Тут же в ощущении леса растворившейся.

«Здрасти», мысленно поздоровался я, как вежливый Кащей. И почесал, в десятке метров от шоссе, от остановки.

Ощущение «взгляда» появилось. Такое, странное. Не злое, а… ну, в общем, равнодушное скорее. При этом — пристальное. И в небывальщине ничего не чувствовалось, так, лёгкая рябь пробегала, насколько я мог свои ощущения интерпретировать.

В общем, понятно, почему Леший ни лешего не чуял — тут и человек, не знающий, что «хто-то тута», ни черта не почует, а у нечистиков с чуйкой неважно.

Но внимание давило, я чесал, а чего-то интересного не происходило. Даже песенку другую запел, аж вслух, про ворона и измену милой с нежитью.

И вот, через десяток минут моего топанья в ночном лесу, послышались… Блин, я аж петь перестал, фигея и вслушиваясь. Радио, чтоб их в дышло, помехи! Натурально, ухами слышные! «Белый шум» радиодиапазона, в ночном, луной освещаемом лесу!

Не страшно ни хера, но фигня редкостная, оценил я, собравшись и продолжая топать. Нечистик продолжал транслировать помехи, очевидно, двигая неподалёку. Его я не чуял, как ни старался.

И вот минуты через две по лесу прошла рябь, но уже более ощутимая, чем раньше. И деревья сомкнулись передо мной.

— Ну вот не стра-а-ашно ни разу, — ехидно и лениво протянул я, оборачиваясь…