А пока одевался — вспомнил, на кой меня вообще в этот гребучий бассейн занесло. И стал вскрывать шкафчики. Найдя здоровенное, два на метр, махровое полотенце. С песком, пальмами и морем.
— Ну, убил босса — положен лут, — сам не понял, с каким чувством констатировал я. — Что-то не нравится мне это место. Поеду-ка я, Лешему гостинец отдам, — так же вслух озвучил я.
И почесал напрямик к оставленному байку. А через пять минут городок сотрясло громкое Слово. И Слово это было ОЧЕНЬ матерное.
Дело в том, что я проходил мимо разбитой витрины какого-то магазинчика. Из которого на меня бодро желтели песочком и помахивали ветками пальм… десятки этих гребучих полотенец!
Хотя постояв, подышав, справился я с желанием всё нахрен разломать. И даже посмеялся, потому что невзирая ни на что — забавно вышло.
И потопал до байка, а на нём с места рванул от мёртвого города. Очень… в общем, тонкой и ранимой кащеистой душе, при всех прочих равных, нужно было время, чтобы нахрен забыть ряд моментов. И желательно подальше от этого проклятой обители неупокоенной мертвечины!
Доехал до поворота в Арискино в уже более или менее нормальном состоянии. Ну и заорал, заехав в «лесной коридор»:
— Леший!
— Здравствуй, Кащей, — вышел из непролазных кустов пухлик.
— И тебе не шибко смертельных хворей, — в ответ пожелал я.
Нечистик на секунду нахмурился, прикидывая, куда я его послал. Понял, что не особо далеко, просветлел, поклонился — не слишком глубоко, но не кивнул, а именно поклонился. И с любопытством уставился на меня.
— Обещал, — ответил я на вопросительный взгляд, доставая полотенце.
И наконец-то обрел нормальное настроение и душевное, пусть и условное, равновесие.
Дело в том, что пухлик, неверяще распахнув глаза, аккуратно протянул лапку к полотенцу. Осторожно прикоснулся, погладил. Осторожно принял, развернул на явно деформировавшихся руках… И стал приплясывать с совершенно счастливой мордой.
— Благодарности тебе, Бессмертный! Лепо-то как! — довольно приговаривал лешак, крутясь вокруг себя и вглядываясь в немудрящий рисунок.
Даже трогательно как-то вышло, отметил я про себя. Как реб… неважно. Не хочу вспоминать.
Ну и ладно, слово выполнил. А теперь…
— Кащеюшка, а не поможешь ли? — вдруг сбил меня с полушага голос Лешего.
— Тебе? — кивок. — Не знаю, — честно ответил я. — А что случилось-то?
А вот после ответа я чудом не упал на землю.
— Нечисть окаянная покою не даёт, Бессмертный! — был мне ответ нечисти лесной.
17. Оператор лесной
— Леший, — проникновенно обратился я.
— Чего, Кащей? — бережно сворачивая полотенце в рулон, ответил пухлик.