— Ты охерел⁈ — выпучил буркалы гнум. — Полкило макс…
— Два.
— Да ты…
— Два с половиной, — широко улыбнулся я. — Ещё торговаться будем?
— Кровопийца!
— Кащей Бессмертный.
— И это — тоже, — вынужденно признал Витальич, и на протянутую к двери лапу отреагировал. — Нет! Да стой ты! Ладно, ладно, сво… Кащей. Будет тебе полтора…
— Два с половиной, Витальич, — уже без улыбки отрезал я. — И шутки я не шучу. Соглашаешься — решаю проблему. Нет — так нет. К Петровичу иди… — на что морда у гнума стала кислой. — Ходил уже, — констатировал я. — И запросил наш Петрович…
— Дох…я!!! — взорвался Виталич. — И к тебе, кровопийце, послал!!!
— Вот какой молодец, — покивал я. — Рому ему привезу, уважает он его. Ладно, согласен?
— Согласен, — страдал гнум.
— Так, теперь к деталям. Вечером — это когда? И расчищай от людей третий и четвёртый ярус.
— Работа!
— Я на себя ловить буду, Витальич. И если будут ещё люди или гномы…
— Да понял я, — страдал мастер, злобно на меня зыркая.
Ну и хрен с ним, пусть зыркает. Может — научится чему, может нет. Но надо благотворительность прекращать. И учиться чахнуть, что ли, рассуждал я, спускаясь в сопровождении проводника-человека в недра Романова.
32. Панаехавшая нечисть
Вообще, я на самом деле не учёл малочисленность Романова. И никаких лютых подземий здесь не было и быть не могло — полторы сотни гномов, даже меньше, и люди. Из производственного посёлка народ свалил, потому как сильных металюдей не народилось. Маги, теоретически, были, но просто не успели бы овладеть этой магией, сожранные нечистью.
А у гнумов магов вроде как и не было. По крайней мере, на данный момент. Были у них рунные жрецы: жрали в три горла, полировали сожранное гномьим пивом и рисовали граффити.
Но это работало на металле и под землёй. Под землёй — лучше. И осталось, соответственно, не так много народу, остальные в Меллорне. Ну или на том свете, но тут уж везде так.
Так вот, труды в разгаре, а на третьем ярусе, где производство — дюжина человек. А на четвёртом, с этими самыми испытательными стендами — вообще четверо.
Причём эти товарищи нам на пути из лифта встретились. С такими, интересными мордами, причём как у гнумов, так и у человека: одновременно и «работать мешають!» и «подальше отсюда поспокойнее будет!»
В общем-то — правы, отметил я, и послал сопровождающего. Мне нежить ловить надо, а не экскурсии водить.
Ловить её я собирался в ближайшей «стенде» — зале, практически квадратной, четыре на четыре, высотой три метра. Стояла в этой зале какая-то лютая гнутая фигулина. То ли стендовать что-то, то ли испытывать, чёрт знает. А я присел на станину фигулины и стал прикидывать. Некросом и вообще ничем таким особо не тянет. То есть, неподалёку умирали, это, если вчувствоваться, чувствуется. А вот активной и злостной нежити — нет.