Укол боли — и разорванная цепь ближайшего байка оказалась на полу. А её место занимал канат, который я. Ощущаемый мной. И, очевидно, способный приводить аппарат в движение, своими… моими силами. Вопрос — какое КПД, и не загнусь ли я?
Впрочем, проверить никто не мешает. И проверил. Риск был, конечно, но умозрительный. А вот средство передвижение вышло на загляденье. И ценой была всего лишь незначительная, практически незаметная ноющая боль от троса, приводящего этот сюрреалистично превращённый в велосипед мотоцикл.
И бесшумный, удобный, радовался я, почистив незначительные потёки ржавчины и подкачав обнаруженными инструментами колёса. Собрал небольшой набор инструментов (большой, с учётом метода передвижения, смысла никакого не было. По сути, всё кроме рамы и седла — бутафория).
И с некоторым душевным подъёмом выкатил байк на трассу. Ну… раздолбанную дорогу, но всё же. И поехал, наслаждаясь отсутствием болей в спине, из-за которых и отказался, задолго до катастрофы, от прошлого железного коня.
Ехал я не быстро, километров тридцать в час — и дорога неважная, и что дальше, непонятно. Да и осматривался — растительность была совершенно бешеная, явно помощнее стандартного пригородного леса. Хотя и вполне привычная, в плане сортов деревьев.
А вот животных, птиц и даже насекомых не наблюдалось. Очень надеюсь пока, подумал я, и перед глазами замелькало.
А тело кувырком полетело с байка. Башка с левой стороны болела так, что я отметил эту боль как «терпимую, но уже сильную». За неё меня с байка и сдёрнуло. А сознание выцепило из круговерти картинок, полученных в полёте, образ выбирающегося из придорожных кустов типа с каким-то карамультуком.
Деталей я не понимал, но удивляла возможность обдумать в явно очень короткий срок. И ещё ни черта не было страшно. А вот злоба поднималась, хотя и радость некоторая. Но и беспокойство — канаты, которые я, в месте попадания чувствовались «порванными».
Ни черта я, очевидно, не бессмертный, заключил я, с треском влетая в придорожные кусты. И «нашёл людей», чтоб их.
3. Четкий интернационал
Влетая в кусты, я благословил как сбрую (прочная, от асфальтовой болезни, как-никак), так и свою новую непонятную природу. Ветки исправно ломались о меня, не нанося повреждений.
Но выстрел меня явно повредил, чтоб его! С болью, после того, как «всё началось», у меня отношения были сложные. Как у восьмиклассницы в статусе социальной сети, хех.
Но при этом, именно тросы, которые я, подавали отчётливо осознаваемый сигнал: «повреждения».
Ну да ладно, а что мой неудачливый убийца (а выстрел в голову без предупреждения — ничем другим, кроме убийства, не назовёшь) поделывает-то?