На этом я решил думать прекратить, потому что хватит. А ещё, обозначилась тропинка к кентаврятнику. Последняя обрамлялась лошадиными и коровьими черепами на столбах (обычными) в качестве пугательных украшений, типа «не влезай, прибьём!»

И была именно тропинкой, протоптанной скотинистыми металюдьми. В прямом смысле скотинистыми, а не как переносный я. Хотя может, и как я, посмотрим, рассудил я, заворачивая байк.

И вот еду я потихоньку. Природами окружающими любуюсь: кентавры и прочие жвачные обиталищем выбрали не леса, а поля. Ну, рощицы были, но в целом — холмистые поля с разнотравьем.

Бабочки там крылышками бяк-бяк, солнышко светит. Даже что-нибудь потяжелее врубать неохота.

И вот, въезжаю я, значится, в рощицу. И еле успеваю байк на дугу положить!

— СДУРЕЛА, КОНИНА БЕШЕНАЯ?!! — вежливо полюбопытствовал я у охреневшей конины, мало, что не под колёса мне бросившейся.

Кентавр, здоровый, как лошадь. До башки — метра три, если не больше. Мускулистый, в плане торса человеческого, запредельно. И рожа с бородкой, белобрысая, молодая. Бешеными глазами на меня зыркнула, в бородке пасть разинула и рявкнула:

— ВАЛИ НАХЕР, ПРИДУРОК, ПОКА ЖИВ! И БЕСИШЬ! — признала скотина.

Кстати, на боках конины, на торсе и под глазами наливались красноватым цветом полосы. Признак того, что «берсерк-мод» раскочегаривается.

— Сам придурок, — поднимая байк, уведомил психоконя я. — И сам нахер ступай. И вообще — здрасти, — вежливо поздоровался я.

— Ты совсем йопнутый? — относительно нормальным тоном поинтересовался кентавр, аж перестав полосами сиять.

— Наполшишечки, — честно ответил я.

— И что тебе, наполшишечки йопнутый, у нас понадобилось? — идиотски заржал кентавр.

— Так и не поздоровался, скотина невежливая, — посетовал я, обращаясь к листве над головой. — На стойл… в смысле селение ваше взглянуть желаю. И пообщаться и интересно…

— Мужик, ты точно йопнутый, — с жалостью посмотрела на меня конина. — И не наполшишечки — наглухо, — продемонстрировал он дилетантство. — Тебя и в лучшие дни прибили бы… Слушай, разгоняй свой байк и долбанись о дерево, а? Если так сдохнуть хочешь. Не до тебя нам, — с печально-отвлечённой мордой ответил он.

— А чего это у вас случилось? — резонно заинтересовался я.

— Ты…

— И это тоже, — не стал я выслушивать конячьи фантазии. — Ты толком скажи, случилось-то что? Может, помогу. За плату. Или так, — несколько непоследовательно, но в целом верно озвучил я.

Во время моего монолога морда конячья на меня пырилась, как на чрезвычайного и полномочного посла запечных тараканов, требующего своему племени территориальной целостности и репараций от владельцев избы.