Прибрал к рукам трофеи, потыкал пальцами в техномагическую доску терминала. Обломался (возможно — к лучшему, всё же гробились в этой сетке с завидной регулярностью) с доской.

Вообще, даже несколько раздражает моя несовместимость с информационной техномагией. Хочу визор, блин! И в тетрис какой порезаться немного.

— И куда тебя, дуру такую, девать? — полюбопытствовал я у «Драконобоя».

То есть оставлять эту фигулину я точно не буду. Как и раззявам меллорнским возвращать. Я, конечно, не жадина, но пусть у меня будет. Пригодится, а может, и нет, но пусть будет.

Вот только здоровая же дура! И в бензобак ни хрена не лезет. В итоге, обмотал стреляло тряпками с дохлых придурков да принайтовал к байку. В Зеленюках схороню, а там посмотрим.

Остальное в бензобак влезло, а я, прихватив дохлые трупы, попёр их к реке. Равновесие, да.

— Водяной! — позвал я.

— Чего тебе, Бессмертный? — обозначилось на поверхности рябью щекастое лицо.

— Тут… в общем, я в реку скину? — уточнил вежливый Кащей я.

— Так мёртвые же, жер… буль… старый я, Кащеюшка. А так — кидай, ракам да сомам на поживу, — аж высунул морду Водяной. — Взамен ничего не желаешь?

— Ничего, — отрезал я, выкидывая тухлятину во всех смыслах в речушку.

Вот вроде и нормальный тип Водяной, но как-то со мной не так. Странно — с Лешим у нас отношения вполне деловые и благожелательные. Хотя тут, скорее всего, «тень прототипа» на щекастого влияет, потому и реагирует на меня странно и мне неприятно.

Ладно, злодейств немыслимых я имел сегодня, задумался я. Убийство безжалостное — три штуки. Мародёрство. Пытки бесчеловечные, физические и психические. Сносно день начинается, сам себе отметил я, присел на байк…

— Кащей Бессмертный, тебе послание! — пропищал голосок.

А один из нечистиков в поле, что явно наблюдали, оказался у байка, практически мгновенно. Игоша, с некоторым недоумением разглядывал я «гонца». Мелкий нечистик довольно… ну странный, в общем. Он мог быть и нечистью, и нежитью. В моем случае — нечисть, отпрыск Кикиморы от Лешего, учитывая отсутствие ощущения мертвеца.

А мог и нежитью, этакой модификацией умертвия. Причём внешне — хрен отличишь, повадки похожи, только по «оттенку мертвечины».

И в чём загадка — на нечистике была, извиняюсь, жилетка. Которой он явно гордился, красуясь. А на груди жилетки был знак Восточного Меллорна. Центральная буква «М», в окружении «В». Точнее, одного «В» и трёх символов, вроде бы тоже самое обозначающих, на ельфячьем, гномском и гоблинском.

Сволочизм нетолерантный меллорнских это не отменяло, но сам факт — одобряю. Символично и антуражно.