— Не буду я тебя на себя надевать! — возмущался гнум после просвещения в детали плана. — Куска тоже не буду! Ты, Кащей, тип известный…

— Как же вы меня задолбали! — закатил глаза я и превратил лапу в моток тросов. — Если бы я, как всякие свинтрахи врут, кого-то ЭТИМ отымел — что бы с ними было⁈ — и подсунул пучок под нос гнуму.

Тот аккуратно присмотрелся, пальцем потыкал в трос, затылок почесал.

— А чего же тогда народ говорит?

— Свинотрахи потому что! И звиздоболы! — припечатал я электорат. — В общем, на! — пихнул я гнуму пучок тросов. — На пояс надень… Блин, на плечи тоже можно. Да похрен куда! Но в жопу засунешь — порву!

— Вот ещё, в жопу всякое пихать, — возмутился, перепоясавшись, гнум. — Потопали?

— Угу, — согласился я.

Меня Витальич высадил над залом, в котором хотел… поработать.

— Давно не работал, всё в кабинете этом клятом, — аж улыбнулся, хотя нервничал, гнум. — Не подведи, Кащей!

— Я слово дал, — напомнил я.

И спустился Гнум на нижний ярус, стал какую-то фигню творить. А я вполглаза приглядывал и жалел. Ну вот тросами смотреть — картинка неважная, дёрганая. Но смотреть не мешает, не отвлекает. А вот творю себе дополненную реальность — херня выходит, в итоге толком ни округу не вижу, ни таблиц-схем-указателей. Не так что-то делаю, видимо. Не горит, да и обхожусь, но интересно.

Но любоваться на гномьи башмаки и бороду торчком было не слишком интересно, так что я больше вчувствовался.

И — не хрена. Шесть часов я сидел, как дурак, гнум чем-то там занимался, а нечисти не было.

Через шесть часов гнум двинулся к лифту. Я уж думал, посылать хочет и уговаривать придётся. Не тросы на груди рвать, конечно, но сейчас отказываться — идиотизм и вообще времени жалко.

Но выяснилось, что у Витальича перекус. И, неожиданно, у меня. Потому что ввалился гнум в зал с подносом с двумя кружками и двумя лютыми, можно сказать, эпическими бутербродами.

— Пожри, — придвинул мне пропитание гнум и вгрызся в бутер.

Я думал отказаться, но… неправильно это, надо преломлять хлеб и вообще: ритуальщина и вежливость. И заточил эпичное пропитание, недоумевая. Ну я ладно, у меня тросы натурально пасть надорвали, чтоб этот батонище упихать. А Виталич-то как? Ведь точит так, что за ушами пищит. Наверное, специальное гнумье колдунство, решил я.

— Эх, хорошо! — ополовинил кружку рыжий и потянулся. — Давно не работал. Тварь точно появится, Кащей?

— Витальич, блин… хотя хорошо, — хлебнул я пивка. — Как на рыбалке, — под гыканье гнума отметил я. — Сам расклады слышал.

— Это да. Ну хоть… ты чё? А-а-а… — понял мой жест гнум, дохлебнул глотком пиво, и потопал к лифту.