Внимание навалилось удушающей подушкой, в лесу заухало, заскрипело и застонало, причём с прекрасно ощущаемым матерным оттенком.

А я, хмыкнув в голос, с мысленным «прощайте, неудачники. Я всегда вас ненавидел!» выехал в частокол. На скорости в пять десятков километров, точнее побольше. И ещё поддал на радостях…

В общем, промаргиваясь выбрался я из кучи дров. Больно особо не было, а внимание привлёк байк. К счастью, почти не пострадавший.

— И кафтан порвал, — печально констатировал я в голос, осматривая несколько щепок, торчащих из кожанки.

Был бы я человеком — эти «щепки», бывшие скорее поленьями, опечалили бы меня насмерть. А так — ну, кожанку жалко, хотя, может, и починю.

И, блин, приветствие местному пейзанству вышло у меня на загляденье! Снёс частокол, и черепа, отметил я несколько человеческих черепов, сверлящих меня светящимися зелёными глазами. А это что за хрень, заинтересовался я, поскольку черепа именно пырились на меня. Очень недовольно, но после моего «здрасти» их и не укоришь, самокритично признал я.

— Здравствуй, кхм, Кащей, — вдруг послышался ехидный девичий, точнее даже девчоночий голос.

— Э-э-э… угу, — несколько оторопело ответил я, смотря на девчонку.

Натуральная девчонка, даже не подросток. Лет семь-восемь на вид, сарафан из белёного полотна, венок в волосах, ОЧЕНЬ ехидный взгляд. И стоит в проломе частокола, смотрит на меня так… ну ехидно, в общем.

Так, девчонка — облик. «Кащей» — очевидно, ассоциация из того же фильма, что и у меня всплыла с кафтаном. А значит, передо мной не девчонка-соплюшка. А одна из нелюдей, уж не знаю, какой вид и тип на человеческого ребёнка похож.

Не боится, не дёргается. По крайней мере — внешне. Ехидствует, блин.

— Я вам тут, сударыня, мебеля немного поломал, — галантно ответил я, надеюсь, с мордой не менее ехидной, чем у карапузины. — Пардону просим, — развёл я лапами. — А чужого мне не надо, — дополнил я, выдёргивая из себя щепки, аккуратно кладя на кучу дров, бывшую частоколом.

— Хех, — оценила мои потуги карапузина. — Ладно, частокол — дело наживное, не в обиде. Кащей, помоги, а? — вдруг выдала она.

— Чевось? — немножко удивился я. — Это… вот так, с ходу?

— Я поздоровалась, — напомнила карапузина.

— Здрасти, да, — вспомнил я, что я — нет. — Так вот, во-первых: с чего это я буду помогать? Во-вторых: в чём?

— А в третьих?

— С какого леш… чёрт… тьфу, не Кащей я… хотя, может, и он, — признал я, на что карапузина покивала. — Вот ведь бред, — оповестил я окрестности.

— И не говори, Кащей. Но не мы такие, Мир такой, — развела руками девчонка. — А что хочешь-то?