— Только надо быть осторожнее, а то она нам всем еще покажет! — со вздохом сказал я, вспоминая свою капризную и темпераментную терранскую дочку. — Все мы слишком с ней носимся! Надо ее все же приучать, что она не пуп земли.

Тильда улыбнулась:

— Говоришь, как опытный родитель!

Ну что ж, я такой и есть, пусть даже опыт у меня по большей части из серии «как делать не надо».

— И именно поэтому ты кидаешься ее целовать, как только увидишь, и повсюду таскаешь с собой, даже когда занимаешься делами в поместье? — с улыбкой продолжила мама.

Я вздохнул и развел руками.

— Что я могу поделать, если она такая миленькая? Пусть привыкает к обязанностям Главы Школы! Если будет хорошо учиться и не будет капризничать, отдам ей в управление какой-нибудь филиал.

Тильда только головой покачала.

Но Ория казалась совсем не похожей на нашу Афину: очень солнечная, всегда радостная и очень послушная девочка. Она почти никогда не вопила, если только не была голодна, ее легко было отвлечь от всякой шалости, она послушно засыпала, когда надо было спать, радовалась прогулкам по расписанию, без труда переносила поездки из поместья в Тверн и обратно примерно раз в два месяца и легко перешла на прикорм, как только Сора сочла это необходимым.

К сожалению, эта радость соседствовала с одной большой и серьезной проблемой, равной которой я в этом мире до сих пор не знал: неурожайный год.

* * *

Начиналось все еще весной и достаточно невинно.

Теплая погода задерживалась дольше обычного, снег все никак не таял. Ученики и даже мастера (украдкой) жаловались друг другу, что этак экзамены на ранг придется либо переносить, либо проводить в спортивном зале, чтобы не месить грязь.

А потом тучи разошлись, порадовав нас слегка белесым небом — и необычно яркими, пышными, слегка желтоватыми закатами. Я был занят по уши налогами и свободной экономической зоной, оформление которой продвигалось не так гладко, как мне бы хотелось. Но когда Сора, тогда еще не родившая, позвала полюбоваться закатом с крыши резиденции, разумеется, пошел.

— Это даже немного напоминает нашу прошлую жизнь, — ностальгически заметила она, придерживая огромный живот. — Помнишь, ты меня на крышу нашего дома затаскивал, даже зимой иногда? В армейском спальнике? А сам магией грелся.

— Помню, — сказал я, крепко ее обнимая. — Но таких закатов мы никогда не видели — даже над Сумеречным заливом.

— Ага, — согласилась Алёна. — Как на полотнах Анисимова!

Я очень живо вспомнил знаменитую игру светотени на полотнах Орденского художника позапрошлого века и готов был уже согласиться — как тут припомнил кое-что еще. Эти его знаменитые «желтые закаты», написанные в разгар большого голода на центральных землях Ордена…