Речь лавэ была коротка: Ламс арестован за воровство и махинации, его ждут все мыслимые кары. Вот вам новый кастелян, точнее, управляющая хозяйством. Туэ Ольга Вадуд. Она наведет здесь должный порядок. Подчиняйтесь ей как подчинялись бы самому лавэ. Если он, попечитель, только заподозрит непочтение к госпоже Ольге, пеняйте на себя — ворота близко, а за воротами тьма беспамятства, не будь он потомственный менталист.

— Следующее, — Раим скользил взглядом по замершим слушателям, — госпожа туэ иномирянка и пока плохо знает уклад жизни в крепости. Помогите ей, и она не оставит вас заботой. Это понятно? Даже не думайте ее обмануть. В том, что она шельмовать не станет, я уверен, иначе не назначил бы ее на эту должность.

Это были не угрозы. Лавэ просто давал понять, что его симпатии на стороне новенькой, а резоны сидящих за столом и присоединившихся к ним работников господской кухни его вообще не интересуют — это понимал каждый.

— И еще. — Голос главы Корпуса стал еще жестче. — У нас новый наездник. Павел, поднимись. — Пашка не ожидал такой подставы, но встал не тушуясь, демонстрируя выправку, вдолбленную отцом. — Это Павел Мартун. Мой личный подопечный и племянник госпожи туэ Вадуд, — дал словам упасть в удивленную тишину, развернулся и ушел, потеряв интерес к происходящему.

Надо было не песни петь, пока шли, корила себя Ольга, а общую тактику вырабатывать! Ну, хоть наездницей ее не обозначил, как и обещал. И то хлеб. Рекомендации, конечно, так себе. Придется импровизировать с программной речью.

— Господин лавэ поставил перед нами простую задачу — подготовить крепость к возвращению наездников. Скажу прямо — я не знаю, что это значит. Но вы-то знаете. Вам ведь не впервой? Давайте сделаем так: вы честно выполняете свои обязанности, а я смотрю и учусь.

— А потом вернутся наездники, и все мы будем биты. — Крупный угрюмый дядечка с дальнего конца стола смотрел исподлобья. — Ламс был скотиной, но до нас наездников не допускал. А что ты можешь, фитюлька престарелая?

— Эй! — рявкнул Пашка приподнимаясь. Оля остановила его мягким жестом.

— Для начала я могу устроить так, что и тебе, уважаемый, и остальным недовольным будет не нужно бояться наездников. Как сказал господин лавэ — ворота недалеко. — Она старалась говорить без лишней жесткости, но сорвалась: — Хамского обращения не потерплю! Уволю без сожалений! Мне пока не за что вас ценить. — Умолкла, пришлось переждать нервный спазм в глотке. Водички бы. — Надеюсь, меня все услышали и доказывать вам мой решительный настрой не придется. — Ольга чувствовала себя героиней старого советского фильма про передовиков производства. Она — непонятый руководитель-новатор, а вокруг ретрограды и завистники. Знать бы еще, к чему новаторство с рационализаторством приложить.