За очередным поворотом пришлось лезть на склон — иначе и не пройти. Дорога ныряла в низину, нынче залитую

Склон был крутым и скользким. Трава же, что не высохла, та сгнила. Пук, в который вцепился Бертран, чуя, что ноги улетают куда-то не туда, остался у него в руках.

И Суи с размаху шмякнулся. В черное, липкое и до невозможности невкусное — как не берегся, а брызги все же до рта долетели. Он забарахтался, ругаясь. Кое-как встал.

Утонуть — не утонешь, ноги опору нашли. Вперед? Но дорога уходила ниже. Сейчас грязи по муди, а дальше что будет? Вдруг глубже? По шею?

Назад? Бертран тоскливо оглянулся. Далеко! Изображая горного то ли козла, то ли паука, он изрядно прополз по склону. Себе же на беду.

Длинно и скучно выругавшись, помянув добрую половину уродств Темного Ювелира, Бертран вытащил из мешка топор, который до этого не раз стукнул его по затылку топорищем.

Взявшись за самый кончик рукояти, Суи с неловкого — на вытянутых-то руках! — размаху вбил топор в склон по самый обух. Глухо чавкнуло. Но оружие засело крепко. Помолившись, Бертран начал подтягиваться на топоре…

И обрушился вместе с огромным пластом земли. Чуть не придавило насмерть.

Выбравшись из-под завала, снова нахлебавшись грязи, он с трудом сдержал слезы. Было грязно, мокро и обидно. Да и палец снова начал простреливать тело короткими молниями боли — словно раскаленным гвоздем тыкали.

— Как водичка? — спросили сверху.

Бертран шарахнулся от испуга. Снова упал, на этот раз — почти по шею.

Со склона на него смотрели два человека. Парни, оба явно старше Бертрана, но не намного, на два-три года. Одеты прилично, разве что все в каких-то пятнышках, словно попали под дождь из чего-то серого и липкого.

— Ничего так! — со всей возможной солидностью, ответил Бертран. — Прохладная. И мокрая.

— Мы и смотрим, что тебе нравится! — парни, переглянувшись, заржали. — Вылезать собираешься или пока пятачок не отрастет, ни шагу из родной лужи?

— Оно, конечно, прельстительно в кабаны выбиться, но лучше уж выбраться.

— Сейчас поможем, — ответил один, поменьше, да почернее. — Фэйри, глянь какую ветку. Попробуем светлого рыцаря Грязнолужного вытягивать.

Второй из парней, белобрысый и здоровенный — как бы не шире плечами младшего Таури, молча кивнул и начал вскарабкиваться по склону к ближайшим кустам.

— Ребят, — задал внезапно пришедший в голову вопрос Бертран, — а вы не людоловы случайно?

Чернявый замотал головой. И зашелся столь громким смехом, что и последнему дураку стало бы ясно, что никакие они не людоловы. Да и ни снасти, ни этакой мерзости во взглядах…