Так что — готовили еду для нас другим способом. Не нужен был костёр и для освещения — при желании мы легко могли превратить самую кромешную ночь в день, включив все фары и фонари на машинах. Не помогал живой огонь и отогнать диких зверей. Зачем же его тогда разводили?

А история появления костра предельно проста: этого захотелось сёстрам, а Яромира их поддержала. Как можно было отказать такому? Конечно, я сразу сдался и отправил группу разведчиков в ближайшую рощицу, где те напилили сушняка, быстро подготовив кругляшки дров и доставив их в наш временный лагерь.

Причём, после первого костра появился и второй, поменьше. А потом ещё, и ещё… Всем хотелось настоящего огня и тепла, даже казалось бы суровым, привыкшим к лишениям и лишённым сантиментов индейцам.

Препятствовать никому не стал — в конце концов, наша первая ночь на новой планете, можно позволить себе немного праздника. Даже подкинул ещё одну идею, и скоро по периметру запылали воткнутые в землю смолистые факелы, будто отгородившие нас стеной света от остального мира.

Заодно распаковал неприкосновенный запас и выдал всем по бутылке вина многолетней выдержки. Они попали ко мне из бара безвременно ушедшего — туда ему, твари, и дорога — Шульца, который был не дурак заложить за воротник, а потому запас дорогой элитной выпивки имел изрядный.

И вот, в ночной тишине разносился звук лютни, на которой играл молодой Гуревич. Кто-то из сестёр тихонько подпевал ему, кто-то вдруг поднялся и начал танцевать. Над головой перемигивались незнакомые созвездия. Девушки весело перешучивались, вспоминая детство, а иногда тихонько всхлипывали — ведь той семьи, которая их когда-то объединяла, больше не было.

Чуть в стороне, тоже вокруг костров, сидели и остальные. Поддавший Вано докапывался до какого-то индейца, который отвечал на всё с совершенно невозмутимым видом и каменным лицом. Снежана внезапно подсела к костру наших бойцов и очень уморительно смущала откровенными намёками и пристальным вниманием Василя, ещё одного нашего старого-престарого знакомого, которого назначили главным за охрану колонны.

Марк с Ивой вообще уединились в своей палатке, которую поставили как можно дальше от основного лагеря… Но это не помогло, звуки страстной любви всё равно доносились до нас, заставляя всех переглядываться и понимающе ухмыляться. Порой даже с плохо скрываемой завистью…

Больше всех происходящее раздражало Руслана. Он уже вколол себе что-то и изо всех сил старался даже не смотреть в ту сторону, куда ушли эти двое. Но жрецу становилось всё лучше и лучше, и скоро он уже валялся прямо на земле, задрав голову вверх, и бессмысленно смотрел на осуждающе сияющие с небес холодные звёзды.