Валентайн будто не заметил нашей реакции, и продолжил:
— Всё будет проходить в прямом эфире, прямо перед голокамерами… И перед вами, дорогие зрители. Такое происходит впервые, не пропустите. Конечно, всё это случится, если девушка дойдёт до финала… Но в этом никто не сомневается.
— То есть… Сразу после окончания боёв, без перерыва, Сёстры Битв принимают Иву в свои ряды? Иначе говоря — она посвятит себя богине войны?
— Да.
— И до этого момента её увидеть никак нельзя?
— Всё так. И после обряда… Скорее всего, девушке некоторое время будет не до посетителей. Процедура, знаете ли, не самая простая.
— Это понятно. Слушайте, такое дело… — я увлёк Валентайна за собой, отвёл в сторону и понизил голос до шёпота. — Нам бы очень хотелось увидеть эту Иву до обряда и до начала боёв. Может, это всё-таки можно сделать?
— Увы, нет. Боюсь вас расстроить, но вне арены все бойцы находятся под усиленной охраной. Погибнуть они имеют право только перед объективами голокамер. Так что если у вас какие-то счёты…
— Нет-нет, нам именно что надо увидеться и поговорить.
— Хорошо. Просто… У этой девушки внезапно очень могущественные враги. Которые давно пытаются достать её… Разными способами. Поэтому наши люди оберегают её в усиленном режиме.
— Я вас понял, Говард. Спасибо.
— Если у вас больше нет вопросов, я могу идти?
— Да, можете… Хотя нет, постойте. А можете рассказать про то, что требуется, чтобы стать гладиатором? Ну, чисто гипотетически. Если я вдруг захочу сам прославиться и покрасоваться перед зрителями…
Поймал на себе очень заинтересованный взгляд уполномоченного.
— Чисто гипотетически… Если, конечно, вы сам, — это слово он выделил выражением, — хотите участвовать в боях…
— Да-да, если я сам хочу участвовать в боях…
— Это можно, и даже очень легко, устроить. Даже скажу больше — это было бы нам очень интересно…
Глава 7
Дождь истошно барабанил по черепице и гремел по водосточным трубам. Вместе со стонами Яромиры он сплетался в настоящую симфонию, красивейшую и бесконечно приятную для слуха.
Мы любили друг друга как в последний раз. На шикарной огромной кровати, на старомодном дубовом столе, на лежащей перед камином шкуре, наконец — прямо на подоконнике высокого окна, широко раздвинув в стороны портьеры и совершенно наплевав на тот факт, что нас может быть видно снаружи. Всё равно из-за погоды прохожие на улице почти не попадались, а если и спешили куда-то по своим делам, то смотрели прямо перед собой, закрывшись от всего мира старомодными полотняными зонтиками на длинных ручках.
Процедуры в медкапсуле позволили мне стать ещё более выносливым, во всех смыслах. И уютная комнатушка под самой крышей, на третьем этаже выделенного нам особнячка, позволила моей дорогой супруге оценить этот прогресс самым непосредственным образом.