Глава 17
Как только створки внешних люков закрылись, отрезая нас от внешнего мира, тут же скинул бронескафандр и бросился к «Шершню».
Да, я уже знал, что Яромира отделалась только лёгким испугом — несколько царапин и ушибов не в счёт, особенно в сравнении с Титом, которому в очередной раз серьёзно досталось. Но очень уж хотелось задать своей супруге пару вопросов.
На ходу скинул пиджак и, только девушка показалась из люка, накинул ей на плечи. Но Яра внезапно вывернулась из моих рук, после чего сняла и поставила рядом с собой на крышу танка рюкзачок, того самого «плюшевого мишку».
В итоге, спросил у неё совсем не то, что собирался.
— Что там?
— Посмотри, — с вызовом посмотрев мне в глаза, наигранно-равнодушно пожала плечами супруга.
Провёл пальцем по микрогравитационным защёлкам, откинул клапан крышки, заглянул внутрь.
Сморщился от запаха, засунул туда руку и, схватив за волосы, извлёк наружу спрятанный внутри предмет. Покрутил его в воздухе перед собой и заглянул в широко распахнутые мёртвые глаза.
Отвратительное зрелище.
— И что это такое?
— Голова.
— Дорогая, я вижу, что это голова.
— Если не узнал — это голова Наума Миронова.
— И это я тоже вижу. Вопрос в другом…
— Ну…
Яромира упёрлась руками в края люка и ловким движением выскользнула наружу. При этом бесстыдно сверкнула своей почти голой задницей и всем остальным, что накинутый на плечи пиджак прикрывал только очень условно.
И только после этого закончила фразу:
— Я сделала с ним примерно то же, что он сделал с моей сестрой. Око за око, зуб за зуб. Голова за голову!
— Так, погоди. Но из-за Хельги же погибли твои родители? И мы сами, спасибо ей, чуть не последовали за ними? Она же тебя ненавидела?
— Ну и что? Это — наше внутреннее дело. Не какому-то мужлану со стороны поднимать руку на дочь рода Белых.
— Хорошо. Рад, раз ты сделала то, что так хотела. Правда — не очень понимаю, какой с этого прок, если он всё равно возродится…
— Кто сказал?
— В смысле?
— Кто сказал, что он возродится?
— Яра, — я схватил девушку за плечи, развернул к себе лицом и легонько встряхнул. — А ну, выкладывай всё как есть!
— Убери руки… Мне нечего говорить. Я пришла, убила его окончательной смертью — и всё. А дальше пришли вы, и ты сам всё знаешь.
— Как? Как ты его убила?..
— А ты думал, один так можешь так? Я призвала Дита. Попросила. Он любезно согласился…
— Это же опасно! Ты могла погибнуть окончательной смертью!
— Так ведь не погибла же? И, если что, напоминаю — находиться рядом с тобой так же опасно, ведь любая смерть — окончательная. Так в чём же тогда разница?