С русским флотом намного лучше, так перечитал за поход все что было, да пространные беседы вел, выявляя и запоминая информацию. В орудиях стал немного разбираться и как из них стреляют, как дистанцию до вражеских кораблей измеряют. И то все эти знания на уровне «ликбеза», образно выражаясь, и реальной пользы в бою от них нет.
— Сел на жердочку, сиди, и не чирикай, а то перья повыдергивают, — тихо произнес себе под нос и хмыкнул, в то время как другие уже включились в боевую работу. Начала пристрелку шестидюймовая пушка из верхнего носового каземата по правому борту, и молодой мичман громким голосом перечислял названия японских кораблей, которые тут же вычитывал из толстого справочника, лихорадочно перелистывая страницы:
— Флагманский «Идзумо», вторым «Асама» или «Токива», «Якумо» — этот германской постройки. Двухтрубный британский крейсер, второй «асамоид», теперь французской постройки «Адзума», замыкает «Ивате» под адмиральским флагом…
Голос заглушил выстрел из носовой башни, жахнула десятидюймовая пушка, и тут Андрей Андреевич тяжело вздохнул, и неожиданно для себя перекрестился…
Командующий Объединенным Флотом адмирал Хейхатиро Того.
Глава 28
— Все стало ясно, господа — японцы начали с нами войну. А раз так, то пусть эти желтолицые бесы дальше пеняют на себя, и на свой неразумный выбор. Нам надо только стрелять лучше их, и заставить признать силу нашего оружия. И да поможет нам бог!
Наместник снял с головы фуражку и истово перекрестился, что немедленно поделали собравшиеся в рубке флагманского «Цесаревича» офицеры. Алексеев говорил уверенно, он сам был уверен в успехе предстоящей схватки — русская эскадра не только не уменьшилась в первый день войны на два самых лучших броненосца, а наоборот, увеличилась на пару вымпелов. Причем, благодаря его настойчивости — чуть ли не каждый день с начала декабря он буквально «засыпал» Петербург телеграммами, и особенно начальника ГМШ контр-адмирала Рожественского, с требованиями всячески ускорить отправление на Дальний Восток подкреплений. И своего добился — предназначенные на усиление Тихоокеанской эскадры два броненосца прибыли почти вовремя. К тому же из Владивостока вовремя подошел большой броненосный крейсер «Рюрик», который по своей тихоходности являлся той самой пресловутой «гирей на ногах» у двух своих более быстрых «потомков», и только бы стеснял их действия на вражеских коммуникациях. Зато по скорости и дальности плавания идеально подходил для отряда из трех «пересветов». Правда, был скверно забронирован и на борт мог стрелять всего из пары устаревших восьмидюймовых пушек с длиной ствола в 35 калибров, но тут ничего не сделаешь. Зато средняя артиллерия из восьми 152 мм и трех 120 мм пушек Кане могла засыпать вражеские крейсера снарядами — а именно против них и предназначался отряд контр-адмирала Ухтомского. К тому же 254 мм орудия смертельно опасны для семидюймовой бортовой брони «асамоидов», что хотя и напоминали по своему виду броненосцы, но были мельче их, и в башнях вместо 305 мм пушек имели лишь 203 мм орудия. А последние бесполезны против толстых броневых поясов «пересветов», при строительстве которых допускался бой против британских крейсеров с 234 мм пушками. А вот у «Рюрика» пусть и толстый, но короткий броневой пояс, и над ним нет второго — так что достанется ему крепко.