Крейсер «Варяг» в победном бою, пусть и в «альтернативном»…
Глава 36
— Папиросу… перекурить надобно…
Андрей Андреевич устало присел в поставленное для него кресло, чувствуя, что еще немного, и потеряет сознание. Левой предплечье страшно болело, но уже тягуче, ненормально, и он поморщился. Посмотрел на шеренгу прооперированных, лежащих на матрасах нижних чинов — два десятка примерно, кому он вытаскивал осколки, и по мере возможности, зашивал раны. А вот к тем, кто былсерьезно ранен , особенно в живот, даже не притрагивался, обрекая их на смерть. Единственное, что он мог сделать, это кивнуть матросу, что уже приноровился ставить уколы морфия — если им суждено умереть, то пусть хоть без мучений. А еще к ним направили священника, который провожал умирающих матросов молитвами.
Вот такоечистилище получилось — и он в ролипривратника, определяющего кому жить, а кому придется сегодня умереть!
Иначе он поступить не мог — пока будет возиться с одним тяжело раненым, от потери кровитяжелыми станут те, кто получил легкое ранение. Но сейчас он уже никому не смог бы помочь — предел сил человеческих ограничен, а его телу много лет, и физическая форма далека от лучшего.
— Потом покурю, помоги халат снять, мясником стал, весь в крови. Да срезай его на хрен, не отстираешь, хоть выжимай. А китель снимай, денщику отдашь — пусть в порядок приведет. Надо посмотреть, что-то с рукой неладное творится, немеет…
Унтер оказался толковым помощником, ловко делал перевязки, распоряжался — его и поставил заведовать импровизированным лазаретом. Хотя даже имени не знал, как-то спросить не удосужился.
— Сейчас, ваше превосходительство, — матрос быстро содрал окровавленный халат, и осторожно расстегнув китель, стащил его с плеч. Охнул, и негромко сказал, склонившись:
— Осколком полоснуло слегка, ваше превосходительство, рукав рубашки в крови. Я сейчас перевяжу…
Андрей Андреевич покосился на загустевшую кровь — действительно порез, пусть и глубокий. Как-то не заметил этот момент, тогда ведь в лицо жаром обдало и пламенем полыхнуло — стрессовая ситуация, в которой про многое в жизни забудешь и не вспомнишь. Остается только надеяться, что столбняк не подхватишь, впрочем, все кровью должно было вымыть. Нашел отчего беспокоится, когда сотни людей сейчас гибнут, и при этом стараются убить точно таких же людей, но с другим цветом кожи и разрезом глаз. И от того только пакостно на сердце — для него это все далекое пошлое, но ставшее уже настоящим,привычным , от которого себя не отделишь.
— Китель надень этот, так и буду ходить в окровавленном — потом на свежую рубашку другой надену. Просто бой продолжается, пауза была — обрадовался, а тут опять…