Русские «богини» ведут бой — и отнюдь не в проигрышной ситуации…
Глава 37
— Электросварка какая-то… Охренеть можно!
То, что сейчас видел Андрей Андреевич было немыслимо — пара носовых казематов шестидюймовых пушек «Асамы» вначале превратились в красочную новогоднюю иллюминацию, сильно напоминающую именно сварку. А сейчас там произошел взрыв, и черное облако накрыло вражеский крейсер — и по «Ослябе» прокатились волной ликующие крики.
— Чем это его, Константин Борисович?
Андрей Андреевич посмотрел на Михеева — глаза командира «Осляби» стали хищными, звериными, как у волка, увидевшего добычу. Да и не могло быть иначе — нет слаще для военного момента, как зрелище победы над врагом, к тому же добытой с потерями и невероятным трудом.
— Девять дюймом с «Грозящего», не иначе, ваше превосходительство, — как всегда спокойный голос Михеева теперь был наполнен едва сдерживаемым возбуждением. — «Храбрый» на стрелял своей левой пушкой, а орудия «Донского» не в состоянии пробить казематные плиты, если только не сама Фортуна ворожит Леониду Федоровичу. Жаль, что «Асама» сейчас не утонул от взрыва собственных боеприпасов, я ожидал этого…
Действительно, стоило густому дыму рассеяться на ветру, как броненосный крейсер предстал в самом неприглядном виде. На месте двух казематов была огромная дымящаяся дыра, из которой вырывались языки пламени. Но несостоявшийся убийца «Варяга» продолжал бой, орудия стреляли, и он явно не собирался отправляться на дно. Вот только ход его резко снизился, и сейчас «прародитель» всех эскадренных крейсеров не шел, а полз, как искалеченный «Рюрик».
— Надо добивать «подранка», ваше превосходительство, — голос Михеева дрожал от возбуждения. — Нельзя его отпускать, японцы имеют много заводов, отремонтируют. А если утопим — совсем иная война пойдет. Андрей Андреевич, грех такой момент потерять!
— Против нас еще «Ивате», выдюжим⁈
Вирениус лихорадочно обдумывал ситуацию, момент действительно из таких, что решает судьбу войны. Риск ведь страшный, но так и выигрыш потрясающий. В первом бою утопить один из кораблей боевой линии многого стоит — а такие случаи редко предоставляются на войне.
— Андрей Андреевич, да, наш броненосец пострадает, но с пятнадцати кабельтовых мы промахов не дадим — и дырок в «Токиве» будет больше, чем в швейцарском сыре. Ваше превосходительство, крейсера Иессена на подходе, да мы им хребтины переломаем! Не могут они долго с броненосцами сражаться, у нас десятидюймовые пушки!
Михеев чуть ли не завопил, впившись в еле ползущую «Асаму» глазами, что светились горячечным красным блеском — в фильмах ужасов такие актеры вурдалаков играют. И решился, громко произнеся: