— Контр-адмирал Вирениус, других «Андреев» просто нет, — тихо произнес Витгефт, и наклонил голову…
Повреждения броненосца «Цесаревич» после боя.
Глава 40
— Андрей, ты действительно жаждешь испытать все прелести местной «психушки»? Флаг тебе в руки и барабан на шею! Только учти, с тебя еще беса изгонять будут, а это очень больно, словно раскаленный гвоздь в мозг вбивают, и глаза от этой «процедуры» на лоб вылезают!
Сидящего напротив него пожилого человека передернуло, даже скривился, с болезненной гримасой на лице. Но это, несомненно, Виля, именно он — прохиндей, мерзавец, но относительно порядочный из тех сволочей, каких Андрей видел по жизни, старый приятель с далеких времен школьной поры, «друг детства», так сказать.
— В каждом из нас бес сидит, причем самый натуральный, но чтобы это осознать, потребовалось умереть. И за грехи наши, за все то зло, что мы в жизни с тобой натворили, в это «чистилище» нас с тобой и засунули. Там, — Виля ткнул пальцем вверх, — своеобразное чувство юмора, и лучше остеречься от всех тех пакостей, что мы в своей прошлой и пошлой жизни натворили. Позаслугам нам и награда вышла!
— Тытворил , Виля, а я скромный врач, письками занимался, мужскими и женскими, людей лечил…
— Мы два сапога парой, только этого ты пока не осознаешь, — в голосе приятеля прорезалась горечь, — знаю, что ты догадываешься, как я себе полтора «лимончика» в заокеанской валюте сделал — квартиры переписывал, завещания и дарственные подделывал. Но я никого не убивал собственными руками, хотя то, что совершил сродни убийству. Но позволь спросить — ты в «лихих девяностых» сколько абортов сделал⁈ Думаю, на экипаж крейсера наберется, а то и твоего флагманского броненосца. Ведь это есть самое натуральное убийство — сколько ты не рожденных детей жизни лишил по прихоти их мамаш, я не говорю о тех случаях, где имелись медицинские основания. И тоже денежки за это получал!
Удар был такой страшной силы, что, несмотря на весь цинизм профессии, Андрей содрогнулся. И тут неожиданно нахлынуло острое чувство боли, перемешанной с раскаянием. Он достал платок и вытер выступивший на лбу пот. Дрожащими пальцами достал папиросу из коробки, сломал две спички и лишь после этого смог закурить.
— Ты прав — по грехам и награда. Нам с тобой в аду сковородки раскаленные лизать нужно, а таквторой шанс предоставили. И все, к чему я втой жизни стремился — богатство, машины, квартирка в два уровня, девки с ногами до зубов — все тлен, бестолково жизнь прожил. Да и подло, завидуя тем, кто выше меня по статусу. И при этом знал, что они еще большие мерзавцы, чем я сам. Ты посмотри, что в интернете творилось — столько лютой злобы, зависти, клеветы, желания оскорбить любого, кто хоть что-то пытается сделать — это был тот мир, где мы с тобой жили. И для нас он умер!