Он спустился вниз. В холле его уже ждал Никифор Фролович. Отец стоял у выхода, в своём идеальном костюме, с портфелем в руке, и смотрел на часы. Он не обернулся, когда Коля спустился, только сказал:
- Не опоздал. Это уже хорошо.
- Я всегда прихожу вовремя, когда надо, - ответил Коля.
Отец ничего не сказал, только кивнул и вышел на улицу. Коля сделал шаг за ним, уже привычно направляясь к своему красному «Порше». Он заметил, что отец идёт к своей машине, к чёрному «Майбаху», который стоял у ворот с включённым двигателем.
- Пап, - окликнул он. - Я на своей поеду, не переживай.
- Нет, - коротко ответил Никифор Фролович, не оборачиваясь. - Ты поедешь со мной. Сегодня я хочу, чтобы ты был рядом.
Коля тяжело вздохнул. Посмотрел на свой «Порше», который сиял на солнце, и внутри заныло - он хотел бы сейчас сесть в него, нажать на газ, выехать на трассу и забыть обо всём. Но отец ждал. Коля шагнул к «Майбаху». Шофёр открыл перед ним дверцу, и Коля, ещё раз вздохнув, скользнул на заднее сиденье. Отец сел рядом. Дверь закрылась, и они поехали в офис.
Всю дорогу Коля смотрел в окно, на мелькающие улицы Москвы. Мысли были такими же - мелькающими, беспорядочными. Он думал о том, что сегодня вечером у друзей, может быть, появится свободное время, и он позвонит Сане или Антохе.
Потом он думал о том, что отец сегодня какой-то молчаливый. Необычно молчаливый. Он не ругался, не поучал, не рассказывал о том, что надо браться за ум. Просто сидел и смотрел вперёд.
На совете директоров Коля сидел, как обычно, - на своём месте, в конце длинного стола. Перед ним лежал блокнот, в который он иногда что-то записывал для виду, но в основном просто смотрел по сторонам. В руках была ручка - подарок на окончание Сорбонны, с инкрустацией из бриллиантов, которая стоила целое состояние. Он крутил её в руках, чувствуя, как она скользит между пальцев, и в ушах звучали скучные речи директоров: что-то о прибылях, об убытках, о планах на следующий квартал.
Он не слышал их. Он смотрел на отца, который сидел во главе стола, строгий, сосредоточенный, и задавал вопросы. На его братьев - Никанора и Никодима, которые, как всегда, были на своих местах. Они выглядели серьёзными, уставшими, но такими живыми, такими нужными. У них была цель. У них было дело.
А у него - только эта ручка.
Когда совещание закончилось, Коля быстро встал, сунул ручку во внутренний карман пиджака, и уже собирался выйти, когда услышал за спиной ровный, спокойный голос отца.
- Коля, не уходи. Поехали.
Коля обернулся, удивлённо подняв бровь.
- Поехали? Куда? Я на такси доеду.