- Кто же тебя выкинул на улицу, - сказала она, поглаживая его по голове. - Не люди, а сволочи. Поиграли, бросили. Ничего, сейчас я тебя накормлю.
Она унесла котёнка на кухню. Коля слышал, как она открыла холодильник, как зашуршал пакет, как котёнок зачавкал, а она приговаривала:
- Ешь, маленький. Ешь. Всё будет хорошо.
Коля стянул с себя мокрый пиджак, бросил его на пол. Потом рубашку, брюки, носки. Всё оставил кучей в коридоре. Боксёры он не решился снимать, хотя, честно говоря, ему под боксёрами нечем было стесняться. Он шагнул в ванную, быстро помыл над раковиной лицо, под мышками, вытерся жёстким полотенцем, натянул спортивные штаны и футболку. Штаны были коротковаты, футболка узковата, но они были сухими, и это было главное.
Он вышел из ванной и остановился в коридоре.
Даша стояла над его одеждой, уперев руки в бока. Она уже переоделась в домашнее: лосины и футболку, волосы собраны в небрежный пучок. Она смотрела на его костюм, на рубашку, на носки, разбросанные по полу, и в её глазах не было ни капли жалости.
- Слушай сюда, Коля, - сказала она, и голос её прозвучал жёстко, как у командира. - Здесь прислуги нет. И убирать за тобой здесь никто не будет. Всё поднял, почистил, привёл в порядок и шагом марш на кухню. Я сейчас сделаю макароны с тушёнкой. Не стой столбом, а то напялишь на себя свои шмотки и отправишься в обратный путь.
Она сунула ему в руку вязаные носки. Коля смотрел на неё, и внутри него что-то дрогнуло. Её слова были резкими, почти грубыми, но в них не было злости. Только усталость и какая-то странная, почти материнская забота.
- Я... - начал он, но она перебила:
- Я сказала - поднял. Быстро.
Коля, не говоря ни слова, нагнулся и начал собирать свою мокрую одежду. Он делал это, чувствуя себя одновременно униженным и почему-то почти счастливым. Он делал это сам. Он вспоминал деда Фрола, который приучал его к порядку, свои студенческие годы во Франции. Тогда он жил в семье старшего брата матери Мишеля, который преподавал в той самой Сорбонне. И у него тоже всё было подчинено строгому порядку.
Коля шагнул назад в ванну. Аккуратно повесил брюки и пиджак на верёвки над ванной. Рубашку, носки сполоснул в раковине и повесил на змеевик. Вышел из ванной, взял свои ботинки. Осмотрел их и поставил на обувную полку. Довольно усмехнулся. Натянул на стопы вязаные носки, которые ему оказались в пору. Жизнь заиграла новыми красками. И это было жутко интересно.
Он пошёл на кухню, где на плите уже что-то булькало, а на полу, у батареи, сидел котёнок и умывался.
Коля вошёл на кухню, остановился в дверях. Запах тушёнки и жареного лука ударил в нос, и он почувствовал, как внутри заурчало. На плите шипела сковорода, Даша ловко управлялась с ней, не оборачиваясь. Коля помялся, потом спросил: