А потом был вечер. Тихий. Поздний. Они вчетвером - Никифор, Катрин, Панкрат и Павлина - сидели в гостиной пили чай, который никто не хотел. И переваривали.
Сначала позвонила Инна. Потом Никифор Фролович отхерачил сыновей по телефону, как идиотов, за то, что нажрались в деревне с кузнецом и младшего напоили.
Он сбросил, посмотрел на жену. Потом на Пашу. Потом на Панкрата. И сказал:
- Вот так. Вот так и живём.
Павлина Григорьевна посмотрела на него. Потом на Катрин. Потом снова на него и сказала:
- Я говорила. Он не пропадёт. Я всегда это говорила.
Панкрат Фролович кивнул:
- Мужик. Вырос. Наконец-то.
Катрин Антоновна улыбнулась:
- Всё правильно. Они наши сыновья.
Никифор Фролович пробормотал устало:
- Позвоню Лёше. Поблагодарю. Он помог Коле.
- Позвони, - сказала она. - И потом скажи сыновьям, чтобы привезли Колю домой. На выходные. Я хочу познакомиться с этой Дашей.
- Ты думаешь она приедет?
- Приедет. - Уверенно сказала Катрин Антоновна. - Куда она денется, если она его любит.
Она встала, пошла к двери. Потом остановилась, обернулась.
- Фор.
- Что?
- Я горжусь нашими сыновьями, но Колей особенно.
И вышла. А Никифор Фролович остался сидеть с телефоном в руке. И с мыслью, что она права. Во всём права. Деньги и власть перестраивают мозги и зачастую в худшую сторону. И как же хорошо, что рядом есть те, кто их может вправить.
Даша позвонила начальнику. Извинилась и сказала, что дядя заболел. Что нужно срочно ехать. Что вернётся в понедельник. Начальник, мужчина пожилой, с пониманием хмыкнул: «Езжай, Дарья Андреевна. Заявление на административные напишешь в понедельник. Я кадры предупрежу». Она пообещала. Сбросила звонок и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Врать было неудобно, но она была абсолютно уверена: надо мчаться, потому что там - Коля. И его братья. И чёрт знает что ещё.
Она металась по кухне. Отварила картошку в мундире. Сварила куриный бульон. Насыщенный, с кореньями, с лаврушкой. Вылила в трёхлитровую банку, завернула в полотенце. Сложила в сумку голубцы, которые готовила на ужин. Хлеб. Ещё что-то по мелочи. Натянула куртку. Схватила ключи. И выскочила из дома к своей «Ниве». Села за руль. Завела. Двигатель заурчал. Она вырулила со двора и поехала в ночь. Осторожно, потому что дорога была мокрая. Потому что темно. Потому что пьяные морды должны были ещё поспать.
Дорога была долгой. Ночное шоссе шло медленно. Она вела уверенно. Привычно. Смотрела в темноту и думала о Коле. О том, как он там, с братьями, с дядей Женей. Пьяный. И этот звонок. «Дашунь, ик... Я в твоей деревне. С твоим дядей. И мохнатая жопа со мной. Не ругайся». Она тогда закричала. Разозлилась. А сейчас - улыбнулась. Дурак. Её дурак. Впервые за много лет она ехала не к себе. Она ехала к «нему». И это было правильно.