- Даш, ты на меня не зыркай глазами, а смотри на дорогу, - ответил Коля. - И потом, я никого не обманывал. Кстати, это моя самая лучшая черта - говорить правду. Меня дед учил: «Не хочешь говорить правду - лучше молчи. Хочешь, чтобы тебе поверили, не языком колоколь, а дело делай». Так что тебе несказанно повезло. Я хоть и Хренов, но парень хоть куда. Присмотрись ко мне получше. Мы поладим.
- А худшие твои черты - наглость и самоуверенность, - процедила Даша, сквозь зубы.
- Даш, не кипятись, тебе это не идёт. Кода ты спокойная - светишься вся изнутри. Так и хочется до тебя дотронуться.
Даша не выдержала и треснула его по плечу:
- Опять твои пошлые намёки? Убила бы гада.
- Какие намёки, невеста? Это констатация факта. Но когда ты злишься и шипишь, хочется заткнуть твой рот поцелуем.
Даша снова его треснула:
- Договоришься. Высажу в лесу.
- И не пожалеешь два несчастных брошенных, бездомных существа? Ты не такая.
Коля откинул голову на спинку.
- Обещаю молчать, а то и правда на обочину выкинешь. Если хочешь, могу порулить.
- Ещё не хватало, чтобы из-за тебя права отобрали? Нет уж. Спасибо. Сиди и молчи, если не хочешь попасть в аварию.
В особняке Хреновых всё шло своим чередом. Большое семейство собралось после бани, на веранде, пристроенной к ней. Правда из-за пропавшего Коли, баню натопили не в субботу, а в воскресенье. Дождь шумел по крыше, стучал по стеклам, но здесь, под навесом, было тепло и сухо. Пахло дымом, берёзовыми вениками и жареным мясом. Распаренные, румяные, все сидели за огромным столом и ели шашлыки, которые дядя Панкрат лично жарил на мангале, не доверяя никому.
Мужчины опрокинули не по одной стопочке. Никифор Фролович сидел с братом за другим концом стола, они говорили о чём-то своём, мужском, иногда прерываясь на то, чтобы оценить мясо. Женщины пили вино - лёгкое, домашнее, из погреба. Только Инна сидела с соком, поглаживала живот и держала ноги на коленях мужа.
Никодим поглаживал её щиколотки и одновременно ругался на Феликса, который задевал Машу - то щипал, то дёргал за косу, то отбирал телефон.
- Феликс, прекрати! - рыкнул Никодим, и его голос перекрыл шум дождя. - Сколько раз тебе говорить? Не трогай сестру!
- Троша, ну скажи ему! - скулила Маша, пытаясь отодвинуться от брата.
Трофим сидел, уткнувшись в телефон, и не реагировал. Ему было пятнадцать, и он считал ниже своего достоинства влезать в детские разборки.
- Феликс, я кому сказал? - Никодим уже повысил голос, и Инна поморщилась, погладила его по руке, успокаивая. - Ещё раз тронешь Машу - получишь по полной. Понял?