Феликс, мальчишка лет двенадцати, с тёмными волосами и наглыми глазами, только усмехнулся и отодвинулся от сестры. Но ненадолго.
- Феля, - вмешалась Катрин Антоновна, - прекрати. Не жди, когда дед даст затрещину. Пересядь от неё.
- Да ладно, бабушка, - отмахнулся Феликс. - Мы просто играем.
- Я тебе поиграю, - буркнул Никодим, но Инна снова сжала его руку, и он замолчал, откинувшись на спинку стула.
- Оставь их, Кодя. Она сама к нему липнет, а потом скулит, - протянула Катрин Анотновна, строго глядя на внучку.
Никанор уже дремал в плетёном кресле.
Таня переговаривалась с тётей Пашей - не объявился ли Коля. Тётя Паша только пожимала плечами и подкладывала всем добавки. На телефон, лежавший перед её глазами на столе, она поглядывала украдкой. Каждые пять минут.
Собаки - три кобеля-немца - получили своё мясо и мирно лежали у ног хозяев, положив головы на лапы. Они следили за семейством, шевеля ушами по сторонам. Их службу никто не отменял, даже в выходной.
В особняке горничные меняли постельное бельё Хреновым, взбивали подушки, проветривали спальни. Всё было как всегда. Только не было Коли.
И каждый взрослый думал о нём - где его черти носят, - но делал вид, что это их не беспокоит. Потому что Хреновы не привыкли показывать слабость. Даже когда речь шла о младшеньком, который впервые в жизни пропал из семьи больше чем на день, без связи, и не собирался возвращаться.
Когда семейство разошлось по своим комнатам, а собак отпустили на территорию - «охранять», как сказал дядя Панкрат, тётя Паша не выдержала. Она сидела в своей комнате, в кресле, с телефоном в руках, и смотрела на экран. Панкрат уже посапывал на кровати, уставший после бани и шашлыков. Она думала о Коле. Где он? Что ест? Где спит?
Она открыла сообщение и набрала:
«Ты как, Николя. Жив, здоров?»
Ответ пришёл не сразу. Она уже начала волноваться, когда телефон тихо брякнул.
«У меня всё хорошо. Жив, здоров, накормлен и чист».
Тётя Паша выдохнула. Прижала телефон к груди, закрыла глаза. Живой. Здоровый. Накормлен. Чист. Слава богу. Она хотела написать что-то ещё - спросить, где он, что делает, когда вернётся. Но потом подумала: не надо. Он сказал - всё хорошо. Этого достаточно. Она убрала телефон на тумбочку, легла и уснула спокойно.
А в спальне старших Хреновых горел ночник. Никифор Фролович сидел на кушетке, сгорбившись, с бокалом в руке, который уже давно опустел. Катрин Антоновна сидела рядом, в халате, с распущенными волосами.
- Катюш, - сказал он, и голос его дрогнул. - Я был не прав. Не надо было его в том супермаркете оставлять. Не надо было уезжать. Я думал, он взрослый. Думал, справится. А он… он же ничего не умеет. Ничего. Я его этому не научил.