Катрин Антоновна молчала. Она гладила его по голове, перебирала волосы, как когда-то давно, когда он приходил с работы уставший, злой, и не мог найти себе места.
- Фор, не переживай ты так, - сказала она тихо. - Твой отец его бы не так проучил. Похлеще. Тятенька научил нашего Николя многому. Он не пропадёт.
- Катюш, ты не понимаешь, - он поднял на неё глаза, и в них стояли слёзы. - Был бы жив отец, Колька бы так себя не вёл. Не бездельничал бы. Знаешь, как мне не хватает бати? У него всего три класса школы было, а сколько мудрости в нём было? Он меня ремнём драл, но он меня любил. Он меня научил землю чувствовать, людей понимать. А я… я не смог. Не смог передать это Кольке. Работа, деньги - всё это жрёт время. А его не вернёшь.
Он бил себя в грудь, захмелевший, уставший, потерянный. Катрин Антоновна гладила его по голове, не перебивала. Она знала, что ему нужно выговориться. Что это не просто пьяные слёзы - это боль, которая копилась годами.
- Он вернётся, - сказала она тихо. - Он сильный. Он наш сын.
Никифор Фролович не ответил. Он просто уронил голову ей на колени и затих. Через минуту он уже спал. Катрин Антоновна посидела ещё немного, потом встала, положила подушку ему под голову, укрыла пледом. Постояла, глядя на него. Вспомнила свою молодость. Как они познакомились - в подворотне, в Ленинграде, когда он заступился за неё и её мать. Как он был молод, силён, красив. Как она влюбилась в него с первого взгляда. Как они строили свой дом, свою семью, свою жизнь. И как всё это время он оставался для неё опорой. Даже когда был не прав. Даже когда ошибался.
Она легла в кровать, укрылась одеялом. Долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала о Коле. Где он? Что делает? Когда вернётся? И почему-то ей казалось, что он не пропадёт. Что он найдёт свой путь. Не такой, как у отца. Не такой, как у братьев. Свой. И это было правильно.
Они вошли в квартиру почти в десять вечера. Коля занёс вещи, поставил сумки в коридоре и тут же выпустил Ника из переноски. Котёнок выскочил, отряхнулся, огляделся - и тут же кинулся в угол, где раньше стоял его лоток. Лотка не было. Ник заметался, жалобно пискнул и влетел в ванную, опередив Дашу, которая только тянулась к двери. Он прыгнул в ванну, уселся и начал писать.
Даша заглянула в ванную, увидела это, покачала головой и усмехнулась:
- Ну, ты даёшь, блохастый. Умный котейка.
Она смыла за ним, вытерла ванну и крикнула Коле:
- Коль, в ванную теперь дверь закрывать не будем. Пусть ходит, когда надо. А то ещё не добежит как-нибудь.
- Понял, - отозвался Коля с кухни.