Он посмотрел на телефон. Открыл сообщения. Нашёл её номер. Набрал: «Даш, я...» - и стёр. Набрал: «Прости, если что-то не так...» - и стёр. Набрал: «Я не хочу, чтобы ты плакала...» - и стёр. Отложил телефон. Посмотрел на Ника. Котёнок спал, посапывая. Коля вздохнул. И понял: он не знает, что сказать. Он просто знает, что не уйдёт. Что будет ждать. Что будет рядом. Что будет делать. Потому что слова - это не его. Его - дела. И если она не понимает его язык, он научит её понимать, но не уйдёт. Никогда. Теперь он был в этом твёрдо уверен.
Он просидел на кухне до полуночи. Потом встал, убрал Ника в его лежанку, выключил свет. Лёг на диван. Закрыл глаза и долго ещё лежал без сна, глядя в потолок и слушая тишину за стеной.
Вечер в особняке Хреновых начинался как обычно. Павлина Григорьевна хлопотала на кухне, накрывая ужин - для Никифора с Катрин Антоновной, для себя с Панкратом, для Никодима с Инной и Феликса, которые пришли ужинать у старших, потому что Инне было тяжело готовить на последних сроках. Никанор с Таней и детьми оставались у себя - у них был свой уклад, свои порядки.
Пахло вкусно. Павлина Григорьевн уже расставляла тарелки, когда услышала звук подъезжающей машины. Тяжёлый, знакомый рокот «Майбаха».
Никифор Фролович вошёл в дом. Сразу, с порога, не здороваясь, спросил:
- Паша, Колька объявился и укатил на своём «Порше» дальше продолжать бездельничать?
Павлина Григорьевна обернулась от плиты, вытирая руки о передник. Посмотрела на него долгим, внимательным взглядом и ответила спокойно, не повышая голоса:
- С чего ты взял? Он был на новой машине, на внедорожнике, сам за рулём. А свою продал у меня на глазах.
- Мадам Павлина, что значит продал? - Катрин Антоновна, которая в этот момент входила в столовую, замерла на пороге.
Все уставились на Павлину Григорьевну. Панкрат, который уже сидел за столом и читал газету, отложил её. Никодим повернул голову от телевизора. Инна замерла, придерживая живот.
- Он что, вляпался куда-то? - заорал Никифор Фролович. - Карты? Долги? Или опять дрался? Что он продал? Какую машину? Ту, что мать ему подарила? Кать, ты слышишь?
Катрин Антоновна не отвечала. Она смотрела на Павлину, и в её глазах было что-то, чего никто не ожидал увидеть - вот оно.
Павлина Григорьевна не торопилась. Она сняла передник, повесила его на спинку стула, подошла к столу и села. Только после этого подняла глаза на Никифора Фроловича.
- Не ори, Никишка. Хлеборезку свою прикрой и слушай.
В столовой повисла тишина. Никифор Фролович хотел что-то сказать, но встретил взгляд Павлины Григорьевны - и замолчал.