Никифор Фролович побагровел и заорал:
- Ты может теперь своему Николя подаришь яхту, чтобы уплыл подальше от нас?
- Фор, что с тобой случилось? Где твой острый ум? Что его притупило? Деньги, власть? Почему ты ни разу не задумался над тем, что Николя мог бы уйти давно, но до сих пор не ушёл? Он жил с нами! С нами! Потому, что мы его семья, потому что он любит и уважает... - Катрин Антоновна перевела дух и сказала уже тише. - А знаешь что? Я ему подарю, только не яхту, а космический корабль, чтобы он улетел от тебя на другую планету или лучше в другую галактику.
- Катька, не беси меня. Где ты денег возьмёшь?
- С тобой разведусь! - рявкнула Катрин Антоновна, что Никифор Фролович отшатнулся. - И с Николя улечу.
- Ни чего не получишь! Ни развода, ни отступных! - прогремел Никифор Фролович, грозя кулаком.
И тут в дверях появилась тётя Паша. Мадам Павлина. С полотенцем в руках. С лицом, которое не предвещало ничего хорошего. Она слышала всё. Она всегда всё слышала. Она вошла. Остановилась. Посмотрела на обоих. И сказала:
- Хватит орать.
Она подошла к столу. Взяла хрустальную, английскую вазу, которую Катрин Антоновна привезла из Парижа. И разбила. Об пол. Наотмашь. Осколки разлетелись, как брызги. Как слёзы. Как слова, которые не сказали.
- Оба хороши. Нашли из-за чего ругаться. Долго думали друг друга погрызть? Он ушёл. Он жив. Он здоров. Он начал что-то делать. Что вы делите? Кто виноват? Я скажу. Оба. Ты, Никишка, не видел в нём мужика. А он - мужик. Я это знаю. Потому что я его вырастила. А ты, Катенька, услала его во Францию, когда он не хотел. А потом все глаза выплакала, когда он в армию ушёл. А он ушёл, потому что хотел доказать себе, а не вам. И теперь он нашёл своё. А вы делите кто виноват. Ну не дураки?
Она посмотрела на обоих. Потом на осколки. Потом снова на них.
- А вазу я разбила потому, что вы заслужили. Купите новую. Поедете в Париж вместе и купите новую. А пока. - Она подняла палец. - Мириться. Сейчас. Или я вам ещё что-нибудь разобью.
Никифор Фролович посмотрел на жену. Потом на Пашу. Потом снова на жену и сказал:
- Прости. Я был не прав. Я тебя никуда не отпущу.
Катрин Антоновна посмотрела на него. Долго. Потом сказала:
- И я. Прости. Я тоже была не права. Да и куда я от тебя денусь. Николя не только мой сын. Он и твой. И я люблю наших детей одинаково. Просто они разные и к каждому из них нужен свой подход.
Они обнялись, как люди, которые знают друг друга давно. И которые знают, что всё будет хорошо.
Паша посмотрела на них. Фыркнула. Подняла осколки и пошла на кухню, потому что надо готовить ужин.