Внизу было тихо. Панкрат ещё возился в погребе.
Она шмыгнула вниз, как мышка. Заглянула на кухню - пусто. Быстро прошла в холл, открыла шкаф-купе и спрятала сумку за коробками с обувью. Закрыла дверцы, выдохнула. Сделала шаг назад, поправила платье и села в кресло перед телевизором, взяв пульт в руки.
Не успела она переключить канал, как послышались шаги. Панкрат. Он поставил корзину с продуктами на кухне и вышел в гостиную.
- Чего тебе старая не имётся? - проворчал он. - Весь ужин теперь собакам отдашь. Никто почти ничего не ел. А ей бы только всех накормить. Кусок в горло не лезет. Время десять вечера, а от Кольки ни слуху, ни духу. Сидит смотрит этих клоунов в ящике, ручки сложила. Небось наш Еремей пропал бы - забегала как угорелая.
Павлина Григорьевна не обернулась. Только поправила подушку за спиной и сказала:
- Панкрат Фролович, ты бы шёл к себе. Отдохнул. Почитал. Или спорт свой посмотрел. А я посижу тут, подожду хозяев.
Панкрат остановился, прищурился. Посмотрел на жену долгим, изучающим взглядом.
- Старая, - сказал он медленно, - ты чего крутишь? Странно, что за любимчика твоего у тебя душа не болит. Ты ж его всегда опекала, как наседка.
Павлина Григорьевна наконец повернула голову и посмотрела на мужа. В глазах её была усталость, но в голосе - спокойствие.
- Болит, Панкратушка, ещё как болит. Только сдаётся мне, что Коленька не в беде. Схоронился где-нибудь у приятелей, решил папеньке насолить. Иди, полежи. Таблеточку под язык положи, тебе нельзя нервничать. На иголочки ляг. Спина у тебя небось болит после починки курятника.
Панкрат хотел что-то сказать, но вместо этого вздохнул, покачал головой и пошёл к себе.
- Ладно, старая, - буркнул он уже у двери. - Твоя взяла. Но если Колька найдётся - я тебе первый скажу: «А я что говорил?»
- Иди уже, - усмехнулась она. - Скажешь.
Павлина Григорьевна сидела в кресле, делала вид, что смотрит телевизор, но на самом деле прислушивалась к каждому шороху. Где-то в глубине дома бурчал Панкрат, на улице ветер шумел в кронах деревьев, и дождь стучал по стеклу.
Телефон тихо завибрировал в кармане. Она достала, глянула на экран - сообщение от Сани: «Я у калитки».
Павлина Григорьевна поднялась бесшумно. На цыпочках прошла в холл, открыла шкаф-купе, достала сумку. Шмыгнула к боковому крыльцу. Открыла входную дверь, выскользнула на улицу. Брякнула ключами, открывая калитку. У калитки стоял Саша - взъерошенный, сбитый с толку.
- Держи, - сказала она, сунув ему сумку. - Там всё, что он просил.
Саня принял сумку, хотел что-то сказать, но Павлина Григорьевна перебила: