Бесстрашный герой революции (в ближайшем будущем), Седов опасался стыдных болячек. Слышал, сифилис распространён едва ли не поголовно среди социал-демократической интеллигенции. Товарищи марксисты, отрицая устои царизма, презирали и моральные запреты, легко совокупляясь и передавая инфекцию другим товарищам по борьбе как эстафетную палочку. Ещё в поезде тщательно осмотрел себя и характерных язвочек не обнаружил. Жуткой боли в уретре при мочеиспускании — тоже, идеолог «перманентной революции» товарищ Троцкий, спасибо хоть на этом, себя держал в чистоте.

Ева, похоже, не врёт. Конечно, песня на тему «ты у меня второй» поётся едва ли не каждой женщиной, достающейся очередному мужчине далеко не в девственном положении. Но точно не шалава. Риск подцепить заразу невелик, даже — минимален. Как с ней строить отношения, если остаётся не вполне утолённой?

Седов намеревался покорить Россию. Что, с амурными запросами единственной мадам не совладает?

Натянул кальсоны, исподнюю рубаху.

За завтраком Ева спросила:

— Что, евреям теперь можно молоко с мясом?

— Революция отменяет нации, дорогая. Все мы теперь — российские, русские патриоты.

— Революция… Меньшевики говорят: она закончилась.

— Ничего подобного! Главное ещё впереди, чтобы они не говорили, а ваши подпевалы-эсеры им не вторили. Власть по-прежнему остаётся у тех же буржуев-капиталистов и помещиков. Всякие выборы, всякая демократия — фикция сплошная. У кого больше денег, наймёт лучших ораторов, они любых заболтают.

— Но Щупкин вчера не смог? Земля пухом…

— Да, земля пухом. Видит бог, я не хотел. Рабочие сами с ним разобрались. Переоценили господа меньшевики своё влияние на Путиловском и поплатились. Ничего, возьмём власть…

— Кто — мы?

Губами в жирном коровьем молоке эсерка задала ключевой вопрос. Кто он, Седов, по партийной принадлежности? От чьего имени глаголет?

От большевиков? Так к ним не примкнул, лишь где-то рядом. Межрайноцев? Это не партия, не движение, всего лишь какая-та кучка персон, кого задрали межпартийные склоки социал-демократов.

На 1-м Съезде Советов Ульянов брякнет: «есть такая партия, готовая взять власть». Естественно, соврёт как всегда, в то время большевики были (то есть будут) слишком малочисленны для ленинских претензий.

Седов тоже хотел бы сказать: есть такая партия, я — её вождь. Но от прожектов до реализации ох как далеко!

— И всё же, кто это — мы? Тезисы у тебя большевистские.

— Пока не большевик, дорогая. Просто разделяю многие их взгляды. Считай меня межрайонцем, знаешь таких? Небольшая группа, ей предстоит вырасти в партию и объединить в себе большевиков, трезво мыслящих меньшевиков, эсеров левого толка. Запишешься ко мне?