Всякие подводные камушки, хорошо если не скалы, выросшие из прежней жизни Троцкого, непременно пройдут под килем, решил политик. Поменьше обращать на них внимания и — вперёд!

— Товарищи! Нам нужна социалистическая партия, готовая к объединительному съезду с другими радикальными марксистами.

Этим крепко озадачил межрайонцев, сетующих на разброд в российской социал-демократии и справедливо полагавших, что появление новой партии лишь усилит этот разброд. Седов убеждал, что цель этой партии как раз объединительная — создать движение, собирающее в себе межрайонцев, большевиков, а также им сочувствующих среди эсеров, меньшевиков и анархистов.

— Как соберутся голосовать, каждый захочет стать первым и главным объединителем, — справедливо предположил Вольдштейн.

— Никаких голосований! Товарищи, вот-вот соберутся съезды Балтфлота и Советов, у нас нет ни дня на игры в демократию. Объединим прогрессивные революционные силы в кулак, свергнем буржуазию — тогда будем выносить на голосование как жить дальше. Развернём внутрипартийную дискуссию, кто же против? А сейчас мы находимся в положении чрезвычайном. Идёт война внешняя и внутренняя. Враг захватил западные губернии Родины. Враг сохранил капитализм в России. И мы все — на войне! Я объявляю себя командиром нашей армии — до объединения. Вместе — победим.

В прошлой жизни он заявлял: настоящая демократия — это когдавсе как один хвалят мою партию и меня. Чем эта реальность отличается? Да ничем, всего лишь не прошла важные этапы развития и понимания.

Видел по лицам — колеблются. После февраля им въелось в мозги и печёнки: нужно собраться, обсудить, выработать проект решения, поставить на голосование… Пришлось давить дальше.

— В мирное время демократия имеет массу преимуществ. На войне выигрывает диктатура. Да, диктатура пролетариата. Но пролетариат не будет собираться на съезд по каждому мелкому вопросу, и не хватает у наших товарищей пролетариев образованности и кругозора. Поэтому диктатуру пролетариата проведём в жизнь мы — пролетарские вожди.

Человек семь отсеялось, не самых важных. Каменев-Розенфельд слушал, не возражая, мотал на пышный ус. Когда несогласные удалились, осталось человек тридцать, Седов объявил собрание учредительной конференцией СПР, Социалистической партии России.

— Почему не Революционной социалистической партии? — уточнил Луначарский.

— Социалисты-революционеры у нас эсеры, — отрезал Седов. — Эти скудоумные не понимают, что победой революции история не закончится. Мы будем трудиться и далее — на благо пролетариата и всего трудового народа. Ещё вопросы? Вопросов нет. Так и запишем, — он обратился к невидимой секретарше. — Решение об учреждении партии и утверждении её названия принято единогласно. Теперь Программа и Устав.