Уголок его губ дергается вверх, а в глазах появляется блеск. Конечно, это не тот человек, которому мне хотелось бы петь дифирамбы, и отрицательных качеств в нем больше, чем положительных, но я попробую выполнить задание. – Что ж, – прочистив горло, сканирую парня. – Первый комплимент идёт в копилку твоей внешности и чувству стиля. Тебе очень идёт черный. У тебя выразительные черты лица, и ты привлекаешь внимание, где бы ты ни был. Герман усмехается, облизывая губы в предвкушении продолжения. Ему лестно выслушивать от меня комплименты вместо привычных претензий. – Еще ты сильный и спортивный. Круто играешь в баскетбол, даже несмотря на поврежденную ногу, – вспоминаю я. – Лидерские качества не позволяют тебе давать слабину. Заславский внимательно слушает, даже подается вперед, чтобы не пропустить ни слова о себе. Я же задумчиво поднимаю взгляд вверх и продолжаю: – Ты щедрый и не жалеешь денег для тех, кто в них действительно нуждается. Не знаю, в курсе ли его друзья, что Герман занимается благотворительностью. Но это одно из светлых пятен в его человеческом проявлении. К сожалению, их он предпочитает скрывать. – Ты умеешь быть крайне убедительным. Настолько, что тебе безоговорочно веришь. Думаю, эта черта поможет тебе в профессиональной деятельности. Ты же будущий юрист. А вот в личной жизни это качество неизбежно погубит отношения, если он продолжит так же убедительно врать, как вешал лапшу на мои уши. Герман единственный среди присутствующих считывает подтекст комплимента. Ему уже не нравится, он поджимает губы и опускает на пару секунд взгляд. – Многие бы позавидовали твоему хладнокровию, – продолжаю я сканировать персону Заславского. – За внешней непроницаемостью ты умудряешься прятать чувствительную и ранимую натуру. Охраняешь её от боли и разочарования. Не подпускаешь никого близко, когда будто боишься, что тебя предадут, не оценят. И чтобы этого не случилось, первым нападаешь, чтоб держались подальше. Я уже не замечаю никого вокруг и говорю это исключительно Герману, а не ради игры. Мы проницательно смотрим друг на друга. Заславский растерян и застигнут врасплох. Но моей целью не является уязвить его, я говорю так, как чувствую. Пусть поймёт, наконец, что, как бы он ни закрывался, я уже успела считать его. Он хочет выглядеть непоколебимым и независимым – пожалуйста, но я его таким не вижу. В нем немало слабостей, как и у всех людей. Он принимает их за минусы в себе, а я считаю их однозначными плюсами: они делают его человечным. – А ещё – набираю воздуха,