Глава 34
Лиза Вылезаю из маршрутки на остановке и, щурясь от солнца, топаю прямиком к желтоватому зданию онкоцентра. Теплый ветерок приятно поддувает и колышет распущенные прядки волос. Щебетание птичек, прыгающих по голым веткам деревьев, вызывает лёгкую улыбку. Весна близко – поют они и радуются, а я мысленно поддерживаю их. Долгая суровая зима надоела, честно. Измотала она меня вкрай. Конечно, дело не в погоде, а в эмоциональном сотрясении. Три месяца меня как будто крутило в мясорубке. Сил нет. Достало. Прохожу через железные ворота, ограждающие территорию клиники. Сворачиваю налево к блоку диспансера. Окна многоэтажного здания бликуют от солнечного света. Автоматически бросаю взгляд на крайнее окно третьего этажа: именно там находится палата брата. – Лиза Вслед за именем слышу ускоряющиеся шаги за спиной. Я торможу, но не оборачиваюсь. Потому что это голос Заславского. Напряжение охватывает тело. Притупившаяся злость на парня сразу вспыхивает новым огнём. Вдыхаю раз. Вдыхаю два. Не помогает. На самом деле у меня к нему достаточное количество вопросов. А ещё больше – претензий. Гера догоняет меня и, поравнявшись, опять произносит моё имя. Мягко так, я бы даже сказала – виновато. От такого неожиданного обращения током по венам швыряет. Да как он смеет? После того, что учудил! – Что? – сердито разворачиваюсь к парню. Раздражение из меня так и хлещет. Ссадины на мужском лице напоминают о недавней драке. И я, честно говоря, готова добавить ему ещё пару шрамов. – Привет, – уголки губ Геры дёргаются вверх. Ах, приве-ет Он так спешил за мной, чтобы как ни в чём не бывало улыбнуться и сказать «привет»? Как мило. Натягиваю губы. Внутри клокочет. Хлестаю его по щеке в ответ. Ладонь горит. А Гера не шевелится, лицо каменным стало. Вижу, как его кадык дергается, а глаза темнеют. Мой взгляд кричит: как же я его ненавижу! Какой он мерзавец! Эмоции зашкаливают. Комок, застрявший в горле, не позволяет высказать вслух. Но Заславский и так прекрасно меня понимает. Стоит и смотрит прямо в глаза, не моргая. Как будто ждал этого, знал, был готов. Его внешняя непоколебимость выводит из себя. Вторая пощечина прилетает по мужскому лицу. Причинить ему боль – вот что мне хочется. Чтобы он почувствовал хоть грамм того, что принёс в мою жизнь. Ни один мускул не дрогнул на его лице после пощёчины. В моих глазах застывают слезы. Сдерживаю их, стиснув зубы. Грудь разрывает от смешанных выворачивающих эмоций. – Давай ещё, – говорит Заславский, продолжая держаться по-прежнему ровно. Он напрашивается