Глава 11
Лиза Это не просьба, а жесткая манипуляция. Я мгновенно сжимаюсь и осуждающе смотрю на Германа. – Больше ничего не хочешь? – поражаюсь его бессовестности. Не успел он возвыситься в моих глазах, как тут же проваливается на самое дно. – Хочу, – нагло заявляет парень и вызывающе встаёт передо мной. – Тебя. Его ладони сжимают подоконник по обе стороны от меня, а нависающее тело заслоняет тенью. Парень забирает на себя всё внимание, заставляя любоваться вблизи его резкими чертами: сдвинутые брови, острый взгляд суженных глаз, выступающие скулы, тонкие сомкнутые губы. Я, как и прежде, нахожу его опасно привлекательным. Обезоруженно залипаю, секунды замешательства вызывают в Германе глухую усмешку. Это быстро возвращает меня к реальности, и я занимаю оборонительную позицию. – Отойди, – сглатываю. – Унизительные предложения оставь для другой девушки. Судорожно набрав воздуха, который насквозь пропитался запахом Заславского, я упираюсь ладонями в его грудь – крепкую, подкачанную и, кажется, несдвигаемую. – Разве я тебе что-то предлагал? – Его глаза весело искрят. Вот дьявол. – Ты спросила – я ответил. Опускаю ресницы и собираю крохи самообладания. На него никакого терпения не хватит. Его способность нажимать на мои слабые точки, которые подсвечиваются одним его взглядом, роняют эффективность достойного сопротивления. Герман умеет выбивать эмоции порой самыми грязными методами. Держаться равнодушно крайне сложно, тем более когда ты по природе эмпатичный человек. – Много хочешь – мало получишь, – отвечаю дерзко. Складываю руки на груди, чтобы между нашими телами был хоть какой-то барьер. Хотя это не умаляет факта тактильной близости, чувствовать его физически пусть даже через кофту – реальная угроза для потери равновесия и самоконтроля. Внешняя сдержанность не впечатляет, когда другой способен заглядывать прямо в душу, которая с ума сходит. Герман склоняет голову набок и с приподнятым уголком губ разглядывает моё напряженное лицо. «Как же ты бесишь» – сигналю глазами и чувствую, как крылья носа подрагивают от раздражения. Такая реакция является своеобразной защитой. Но, видно, Заславскому она кажется совсем несерьезной и даже смешной, потому что в следующую секунду нашего зрительного противостояния он улыбается: – Малышка сама не знает, чего хочет. – Чтобы ты исчез из моей жизни, – шиплю я. – Допустим. А из мыслей как меня убирать будешь? – Тебя там нет! – Точно? – недоверчиво щурит глаза, приближаясь к моему лицу. – Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной?