Глава 25
Герман Не успеваю вкусить сладость манящих губ, как эта сучка кусает меня. – С-с-с – Напрягаюсь от боли и чувствую привкус крови. – Р-р-р! Раздраженно раздув ноздри, натягиваю окрашенные волосы на затылке. Её упрямый взгляд против моего сверкающего. Хлесть! Звонкая пощечина огревает щеку. – Не смей целовать меня, – задыхается от возмущения Лиза. – Ты – Стискиваю челюсти, прожигая яростью лицо девчонки. Я готов прикончить её прямо тут, честно! Сердце бешено дубасит о грудные стенки. Просто придушить малявку, сжать тоненькую шею, чтобы она спустила последнее дыхание и от нехватки кислорода закатила красивые глазки. Что-то звериное и жестокое вытаскивает из меня её выбешивающее поведение. Алкоголь ей не друг. Слишком дерзкая, чересчур смелая, до хуя бесстрашная. Спасать её пьяную задницу от приключений – неблагодарная инициатива. Но в таком состоянии я не могу её оставить в клубе. Резко отпустив Лизу, с крайне недовольным лицом возвращаюсь к рулю и сильно сжимаю его, выплескивая гнев. Как только тоненький голос справа издает звук, я врубаю музыку, чтобы не слышать очередной протестующий гудёж Лизы. Её рука тянется к дисплею, чтобы выключить, и получает наказывающий шлепок от меня. Игнорируя скривленное личико и оскорбления, кручу руль и нажимаю на газ, с пробуксовкой разворачивая машину на задних колесах на сто восемьдесят градусов. Я выезжаю с парковки на главную дорогу и топлю по прямой, выпуская пар на лихих скоростях. Краем глаза замечаю, что Лиза, насупившись, села в закрытую позу, скрестив руки и ноги. Отвернула невозможно своенравную мордашку к окну, выказывая всем видом своё презрение ко мне. Пусть ненавидит – похуй. Не самое худшее чувство на самом деле. В нём есть своеобразный огонь и драйв, которые заставляют чувствовать себя живым. Во мне тоже бурлит кровь, и далеко не от самых теплых чувств к девушке. Но это куда лучше, чем подыхать от пустоты внутри. Я делаю музыку потише, когда пар от закипевших эмоций плавно выходит из меня и бесследно растворяется в воздухе. Лиза никак не реагирует, так и сидит, прислонив голову к стеклу. Судя по опущенным векам, ровному дыханию и спокойному лицу – она задремала. «Умаялась, бедненькая», – иронично качаю головой. И себе, и другим знатно помотала нервы. Устало вздохнув, упираюсь затылком в подголовник и спокойно веду машину по полупустой трассе. В памяти всплывают слова Лизы, как та в разбитых чувствах записывала сообщение Мише. Я стал случайным свидетелем её монолога, из которого понятно, что Тит жестко накосячил