другую. Это так мерзко, Миш. Я не могу найти оправдания этому. Ты просто меня не любишь, вот и всё. Прощай. Голос срывается на последних словах, палец дергается в сторону, отменяя отправку записанного сообщения. Слишком слышно, как мне больно. Еще и про Геру наговорила Пусть Титов лучше мучается от игнора, чем слушает мои пьяные страдания. Подхватив пальцами бокал, тяну его ко рту. Он замирает на полпути, потому что чья-то рука сдерживает моё запястье. – Тебе хватит, – доносится сзади. Низкий хрип возле уха провоцирует дрожь вдоль позвоночника. А следом за ней раздражение, ведь я из тысячи узнаю мужские ладони, которые только что оставили ожог своим дерзким прикосновением. – Я сама решу, хватит или нет. – Нагибаюсь к бокалу. Заславский неаккуратно дергает его в сторону, и напиток плескается мне на кожу. – Этой не наливай уже, – командует Гера бармену, кивая на меня. Пренебрежительное обращение «этой» вызывает во мне волну негатива к слишком самоуверенному типу. – Да подавись! Плескаю коктейль прямо в лицо Заславскому. Он успевает зажмуриться и, к сожалению, не видит, каким удовольствием горят мои глаза. Сам напросился. Коварная улыбка сползает с губ в тот момент, когда парень, протерев лицо ладонью, устремляет на меня сверкающий взгляд. Его зубы стиснуты, ноздри гневно вздуты – он готов меня убить, не меньше. – Ой, а ты чё такой злой? Не понравилось умываться? – иронично спрашиваю я. Инстинкт самосохранения окончательно покидает меня. Я весело смеюсь над его взбешенной физиономией. – Ай, больно, – взвизгиваю, когда Гера грубо стаскивает меня со стула. – Куда ты меня тащишь? Отвали! Крепко схватив моё запястье, он шагает вперед и тянет меня за собой. Я еле успеваю перебирать каблуками. – Проветрить твою дурную башку! – рычит он. – Это у тебя башка, придурок! Отпусти! – Замахиваюсь сумочкой и припечатываюсь ею пару раз по спине. – Я с тобой больше никуда и ни за что! Он резко останавливается в развороте, и я врезаюсь в его грудь. – Не доводи до греха, Лиза, – угрожающе шипит Заславский, обхватывая ладонью мою шею. – До какого именно? На твоей душе их не счесть. Одним больше, одним меньше, – язвительно огрызаюсь. Ох, как полыхают его мрачные бездны глаз, в них горят костры для моего немедленного сожжения. Только вот я буду сопротивляться до последнего. Чувствуя это, Герман добивается своего силой и вытаскивает меня на улицу. – Подыши свежим воздухом, – настоятельно советует он. – Может, протрезвеешь. – Тоже мне джентльмен. – Наконец вырываюсь из его захвата