сладкие губы. – Устала с тобой болтать. Танцевать куда более интересно, – дерзко отшив парня, слезаю со стула и оттягиваю край платья вниз. Оно самое неприличное из всех приличных в гардеробе. Раз в год можно себе позволить быть более раскрепощенной. Длину покороче, вырез поглубже. Виляя из стороны в сторону, моя задница горит от оценивающего взгляда Заславского. Я теряюсь в толпе танцующих, пробираясь вглубь, чтобы у Германа было меньше шансов смутить меня своим пристальным вниманием. Пусть другими любуется. Тем не менее глаза невольно стреляют в его сторону: Заславский опрокидывает в себя остатки напитка и поднимается со стула. Когда он идёт в сторону танцпола, почему-то под кожу забирается паника. Я отворачиваюсь, чтобы не следить за ним больше. Закрыв глаза, пытаюсь максимально расслабиться и плавно двигаюсь в ритм музыки. Особо руками не размашешься, тесновато, то и дело случайно задеваешь кого-нибудь. Какой-то парень навязчиво трется возле меня. Я отступаю назад и спиной натыкаюсь на чье-то позади стоящее тело. Судя по крепкому телосложению – мужское, а если брать в расчет резкий знакомый аромат, то это Герман. Опустив ресницы, замираю и чувствую, как мои лопатки горят от чрезвычайной близости к Заславскому. Кажется, я даже ощущаю его дыхание в затылок – корни волос, наэлектризовавшись, приподнимаются. Хотя, может, это игры воображения и там вовсе не он. Узнать это возможно, если развернуться и убедиться своими глазами. Что я и делаю. Это он Возвышается надо мной тенью, смотрит в глаза пронизывающим глубоким взглядом, как будто все мои тайны знает. В том числе и то, как сильно бьется моё сердце сейчас. Я забываю танцевать. Да и Герман не двигается. Просто стоим друг против друга и играем в «гляделки», кто кого пересмотрит. Толпа резко пропадает из внимания, словно мы одни остались на танцполе. В ушах звучит до мурашек пробирающий припев песни: «Где твоё сердце? Ты сделала всё, чтобы его растоптать. Дай мне согреться, Моя температура ниже плюс двадцать пять». Моё дыхание сбивается. Вдыхаю через раз, утопая в засасывающих мужских глазах. Мы не касаемся друг друга, только держим неотрывный зрительный контакт. Гера склонил голову к моему приподнятому лицу и обволакивает серой пеленой, испытывает мою выдержку на прочность. Мы недавно болтали и подкалывали друг друга, а сейчас теряем словарный запас под ноль. Нас не интересует пустое сотрясание воздуха, куда более содержательный разговор происходит во взглядах. Я сломлена, уязвима и требую защиты – вот что