Мужчина сделал несколько шагов.

— Стой, — проговорил я, — не шага дальше.

Я не рассчитывал, что он поймет мои слова, но тон голоса он точно должен распознать.

И незнакомец распознал.

Он остановился в десяти шагах. Опустился на корточки. Волки тут же приблизились и легли по бокам от него — без команды, без жеста. Легли, как ложатся псы у ног хозяина после долгой дороги.

Я не опустил автомат.

Человек по-прежнему смотрел на меня. Потом глянул на шалаш. Глянул так, будто знал, кто там лежит. Затем незнакомец снова посмотрел на меня.

— Опусти автомат, шурави. Если бы мы хотели тебя убить, ты бы уже не дышал. Мои братья следят за вами с тех пор, как вы пересекли реку.

Он говорил по-русски. Причем чисто, грамотно, с едва уловимым акцентом — не гортанным, не резким, а мягким, как у тех, кто осваивал язык не в бою, а в ученических классах.

— Они могли бы попробовать, — ответил я холодно.

Человек чуть склонил голову набок. Мне показалось, он ухмыляется.

— Там лежит твой друг? — кивнул он на шалаш. — Так?

— Кто ты такой и чего хочешь? — невозмутимо ответил я.

— Или твой брат? — снова спросил он.

— Лучше бы тебе уйти, — покачал я головой. — И оставить меня в покое. Я не хочу зла ни тебе, ни твоим четвероногим дружкам.

Он молчал. Я продолжил, немного погодя:

— Но если придется, я буду защищаться.

— Сильные слова, — кивнул он.

Потом снова уставился на шалаш.

— Твой брат плох, — решил он. — Я слышу, как он дышит. В лёгких дым. Если не помочь, к утру начнётся воспаление. К вечеру он умрёт.

Я знал, что он прав. Но промолчал.

— Кто ты? — вновь спросил я.

— Тот, кто хочет тебе помочь.

— Ты не ответил на вопрос.

Он помолчал. Потом пожал плечами — медленно, без напряжения.

— Моё имя тебе ничего не скажет. Называй меня как хочешь. Горец. Отшельник. Чужак. Мне всё равно.

— Зачем тебе помогать мне?

— А зачем ты помогаешь брату?

Я не ответил. Он кивнул, будто получил ответ.

— Вот и мне — зачем-то. У каждого своя причина. Сейчас важнее другое: твой брат умирает. У меня есть вода. Травы. Укрытие. Ты можешь стоять здесь и целиться в меня, пока он не перестанет дышать. Можешь пойти со мной.

Я смотрел на него и молчал. Бок пульсировал болью. Руки слегка дрожали — начинался отход от омана, хотя я держался. Фляжка с отваром осталась у дерева, почти пустая.

Человек ждал. Волки лежали неподвижно. Один из них повернул голову ко мне и зевнул — подчёркнуто лениво, как зверь, который не видит угрозы. Второй смотрел на меня безотрывно. Когда я заглянул ему в глаза, волк угрожающе заурчал.

И тогда человек сделал то, чего я не ожидал. Он перестал говорить со мной и заговорил с ними.